— А сейчас, сейчас он где? — срывающимся голосом спросила певица.

Коляда замялся, а она, молитвенно сложив ладони на груди, ждала и, как я видел, боялась услышать ответ.

— Я его в Слободу отправил, оттуда дальше с другим отрядом на Смоленщину пойдет, — сообщил Никифор Захарович. — Но ему передали, что мать его разыскивает, из партизанского штаба, так вот он письмо просил в Москву отправить, — он поставил ногу на сиденье, положил на колено планшет и, открыв, долго искал среди бумаг.

Наконец, вытащив сложенный треугольник, подал его Зинаиде Ованесовне. Та сразу развернула и принялась читать.

— Я не успел отправить, — пояснил Коляда. — Как чувствовал, что будет оказия передать.

Зинаида начала читать вслух, не сообразив, что письмо написано на армянском языке и никому не понятно будет, о чем пишет сын. Но мы слушали её голос и не прерывали.

— Хорошо написал, душевно, — заметил Капуста, когда певица замолчала и, прижав лист бумаги к груди, посмотрела на Коляду со слезами в глазах.

— Шат шнорокал ем, — прошептала Зинаида Ованесовна на армянском языке, но, спохватившись, сказала то же самое по-русски:

— Большое спасибо!

— Да ладно, что уж там, концертом поблагодарите, песней хорошей. А так-то мое дело маленькое — передать матери весточку от сына. Степан вон мне ваше письмо отдал, тоже отправлю с оказией в Смоленскую область, — пообещал он и, крутанувшись, развернулся, быстро покинув автобус.

Зайцев поскользнулся и едва не упал. Я поддержал его, вовремя оказавшись рядом.

— Коля, у дебя платка носового дет? — спросил он. — Что-то дасморк, едва дышу. И дюх совсем отшибло. Не заболеть бы.

— Может, останешься, — я махнул рукой в сторону автобуса.

— Да не, ерунда. Пройдед, сейчас просто высморкаюсь как следует, — слегка гундося, ответил он.

Концерт проходил на главной площади Торопца. Помост для выступления находился рядом со следами большого кострища — на нем вчера сожгли фашистские флаги. Еще недавно здесь стояли виселицы, потом рассказали местные жители — чуть поодаль от нашей импровизированной сцены… Красноармейцы убрали их сразу же, как вошли в город…

Как на концерте пела Зинаида Ованесовна! Мне даже показалось, что её голос стал в два раза сильнее. Она исполнила и «Землянку» и «На позицию девушка провожала бойца». Здесь эту песню еще не слышали, и аплодировали долго.

Дальше Вова с дядей Ёсей рассказали про баню, только немного подкорректировали под партизан. Теперь в монологе главным героем был партизан: будто заглянул после разведки к подружке, та его накормила, напоила, баньку истопила. А тут бы немцы… Ну и дальше по тексту: «Иду я такой, никого не трогаю, морда красная»…