В город приехали только к вечеру. Торопец взяли молниеносно, он почти не пострадал. И, как узнал позже, благодаря партизанам сохранили все железнодорожное хозяйство на станции. Партизанский отряд Бати — Никифора Коляды — захватил станцию раньше, чем немцы успели взорвать её, и удерживали до подхода наших войск.

Бабушкин ушел и отсутствовал около двух часов. Вернулся из штаба серьезным, задумчивым. И сразу подсел к Зинаиде Ованесовне.

— Ашот Казарян был здесь, но что-то конкретное выяснить не удалось, вы уж простите меня, — виновато пряча глаза, сказал он. — Но завтра на концерте будут партизаны, и отряд Коляды тоже. Его бойцы Батей зовут. Вы с ним сами поговорите, я сейчас не смог их отыскать, поздно уже.

— Не надо так переживать, дорогая Зинаида Ованесовна, — я встал рядом, положил руку ей на плечо, — завтра все выясним про вашего сына.

С Колядой получилось встретиться перед концертом. Я видел его фотографии, их в интернете в мое время было много, как и рассказов о его непростой судьбе. Он будет выбивать немцев из сел и городов, пускать под откос фашистские составы, устраивать диверсии. Именно он фактически создал освобожденный район на севере Смоленщины — Слободу. Там будут работать школы и больницы, там будет идти обычная жизнь, почти мирная — вплоть до пятого сентября сорок второго года. И перед тем, как немцы захватят этот затерянный в болотах район, оттуда выведут детей. Коляде придется оставить не только Слободу, но и вообще весь партизанский район, под напором превосходящих сил противника, но все, кто мог передвигаться, ушли с партизанами. За это Коляда будет обвинен — отступил без приказа — и в сорок третьем году сядет на долго, до самого пятьдесят четвертого года. Только в пятьдесят четвертом его освободят и реабилитируют, вернув награды. Но вот можно ли вернуть человеку веру в справедливость, здоровье, потерянное да десять лет лагерей?..

Этот человек, кряжистый, колоритный, с пышной бородой с проседью и черными густыми бровями, ворвался к нам в автобус как вихрь. Очень резкий, быстрый в движениях, одет в полушубок, на голове папаха с красной звездой, которую он стащил, увидев Зинаиду Ованесовну.

— Мать! Спасибо тебе за сына! — воскликнул он и сгреб в объятия нашу приму.

— Где? Где мой Ашотик, скажи, дорогой⁈ — заплакала Зинаида, которая от волнения начала говорить по-русски с заметным акцентом.

— Да жив-здоров, воюет. Вытащили его из самолета, подлатали, он потом немцам дал так прикурить, что они одного его имени боялись! — Шумно рассказывал партизанский командир. — Мы предлагали ему на Большую Землю вернуться, в авиацию, но он не стал, уперся, ни в какую. Говорит, не могу, мол, товарищей оставить. Но воюет как черт! Немцы за его голову награду назначили, таких дерзких вылазок, как он, у нас никто не устраивал. Хорошего сына воспитали!