Разгром же Уральской ОПГ заставил поджать хвост дельцов, жирующих в других областях Союза. Страшно все-таки. Вон просто взяли и вырезали, считай. Невзирая на заслуги перед революцией. Что опять-таки простым населением воспринималось очень позитивно. Как и аресты чиновников высокого ранга. Люди во все времена любили, когда правитель время от времени «развешивал на столбах» бояр. За дело или нет — не так важно. Просто это частенько воспринималось как забота о простых людях. Ну и как мелкая мстя за то, как эти самые «бояре» притесняли обывателей. И в этом плане Фрунзе выглядел большим молодцом. Защитником простолюдинов, так сказать.

А тут — независимость…

Какая независимость?

Зачем?

Почему?

Какого черта?

Ведь никто еще и месяц назад ни о чем подобном и подумать не мог. Ну, кроме отдельных личностей, сохранивших теплые воспоминания о Петлюре и прочих подобных деятелей. Широким же массам это все было не только не нужно, но и непонятно. Так что подходящие легкие батальоны и роты РККА они воспринимали хорошо. А местами и очень тепло. Более того, сбивались в отряды народной милиции для защиты своих городов и хуторов. Плохо вооруженной милиции, но союзной и максимально лояльной советской власти.

Не везде такое происходило.

Большинство жителей держались позиции «моя хата с краю» и просто ждали, чем все это закончится. Но в любом случае они не выходили с оружием в руках партизанить.

Однако имелись и другие люди. И именно они расположились на подступах к Харькову…

— Окопались… — тихо произнес майор, изучая позиции в мощный морской бинокль. Дистанции были как раз подходящие. А Михаил Васильевич не скупился на технические средства и обеспечивал даже легкие батальоны всем потребным.

С оптикой тоже не напортачил.

Изыскал возможности.

— Крепко встали… — согласился начальник штаба, лежавший в траве рядышком. У него бинокль был попроще, но тоже неплохой. — Вон как трехдюймовки прикрыли.

— И пулеметы… Видишь — по второй линии?

— Увы.

Комбат протянул ему свой бинокль.

— Да, теперь вижу.

— Что думаешь?

— В лоб переть не стоит. Выход с дороги узкий. Поле здесь перепаханное, но без оврагов. Травы нет. Ни залечь толком, ни укрыться, ни минометы поставить. Трехдюймовками их выбьют очень быстро. Вон все на ладони. Верст на пять. Может, и больше. Так на глазок не скажешь — все сливается. Для шрапнели — раздолье.

— Как нас не заметили только…

— Да… — кивнул капитан, стараясь, впрочем, не высовываться из травы. — Скорее всего, не видят. Далеко. Обычный армейский бинокль так далеко не бьет.

— Видимо, — пробурчал комбат, отползая назад, на обратный склон небольшой бровки.