В теории можно было создавать тут национальные государства, как это делали в оригинальном СССР в 1930-е годы. Но Фрунзе этого опасался, поскольку прекрасно понимал, к какому уровню откровенно пещерного национализма это все в итоге привело. Да и степень развития региона была такова, что подобное получилось бы только за счет завоза чиновников из центральных регионов РНР, которых и там пока не хватало. В общем, не только глупо и опасно, но и крайне затруднительно. Даже Сталин, на что уж сторонник подобных решений, и то довольно долго не мог сформировать эти квазигосударственные образования, для которых потребовались многие десятилетия, чтобы хоть как-то утрястись и оформиться во что-то жизнеспособное.

Таким образом получалось, что Советский Союз по итогам референдума 1929 года состоял все так же из шести республик, только уже других: Российской, Польской, Молдавской, Закавказской, Хорезмской и Бухарской. Как и прежде, на территории Союза устанавливался принцип единого союзного гражданства и единая экономическая зона с общей таможней и общим таможенным пространством. Всесоюзная валюта — червонцы — распространялась на весь Союз, имея безусловное хождение, но конфедераты имели право использовать свою, вторую валюту ограниченного местного хождения. Языком союзного общения признавался русский, однако каждый федерат, конфедерат, край или округ был вправе добавлять к нему любой иной по своему усмотрению.

— Как видите, я выполнил свое обещание, — произнес Фрунзе, обращаясь к Маннергейму, также присутствовавшему в качестве гостя на этом собрании Верховного Совета. — Союз стал конфедерацией. И Финляндия теперь может, сохраняя язык, культуру и изрядную долю суверенитета, присоединиться.

— Это отрадно слышать, — мрачно ответил Густав. — Однако Финляндия пока не слишком рвется.

— Вот как? Отчего же? Мы, кажется, все обговорили.

— Обговорили. И я в целом с вашими доводами согласен. Но я не правитель Финляндии.

— Значит, националистические круги сделали свой выбор.

— Сделали. Выдвинув при этом меня на пост Верховного главнокомандующего. Зная, что мне совесть и честь не позволят выполнять свои обязанности по защите Финляндии халатно.

— Жаль.

— Мне тоже.

— Насколько велико будет ваше военное упорство?

— Оно зависит не от меня. Думаю, вы знаете, что с Туманного Альбиона в страну Суоми завозится много денег и оружия. А в нужные уши льются ободряющие речи. Сами понимаете, в такой обстановке сложно что-то предполагать и планировать, кроме того, что националистические элиты Финляндии попытаются стоять насмерть. Понятно, на смерть своих граждан. Но это детали.