Высадились.

И на захваченных с собой велосипедах направились в Гавану. Благо, что было недалеко — их высадили в рыбачьей деревушке неподалеку. Милях в десяти.

Велопробег этот, конечно, выглядел странно, но Мачадо никто не донес. То ли не успел, то ли не посчитал этих людей угрозой. Военные велосипеды местные жители не отличали от обычных, а оружие находилось в чехлах, не привлекая внимания, из-за чего для простых обывателей эти велосипедисты не выглядели чем-то угрожающим.

И вот Гавана.

Остановившись в квартале от дворца, бойцы оставили свои велосипеды и, взявшись за оружие, пошли на штурм. Быстро. С ходу. Без раскачки.

Рискуя.

Сильно рискуя.

Потому что Мачадо, в отличие от охреневших от безнаказанности английских лордов, был настороже и жил в достаточно опасной стране. Так что охрана у него имелась. И весьма серьезная. Именно по этой причине ССО и включили в состав «революционеров», натурально набранных по объявлению. Чтобы эта затея не захлебнулась дурным образом на ровном месте.

Вместе с тем началось выступление и местной оппозиции во главе с ректором Гаванского университета — Рамоном Грау Сан-Мартином, который с 1927 года вел подпольную борьбу с Мачадо.

Но выступление такое…

Едва вооруженные группы местных революционеров с флагами и криками пытались занять узлы связи и логистики по Петроградскому сценарию. Впрочем, именно воевать им ни с кем и не требовалось. Эти ключевые позиции практически не охранялись.

Полиция местная смотрела в другую сторону и курила бамбук, получив денег и обещания определенных гарантий. Ведь полиция нужна всегда. А устраивать на Кубе тотальный переворот всего вверх ногами никто не собирался.

Минута.

И на площади перед дворцом появились первые революционеры. В том числе и такие колоритные личности, как эффектные дамы с горящими глазами и разодранными блузками. Или скачущий вперед на костылях одноногий негр, кричащий что-то антиправительственное. Что, разумеется, снимали находящиеся тут же кинооператоры. Ведь именно эти «борцы за свободу» и должны попасть в самые сочные кадры, формируя общественное мнение о природе данного переворота. Дескать, народ, не выдержав гнева тирана, поднялся и в едином порыве… Смешно, конечно. Михаил Васильевич прекрасно знал, что все революции — это, безусловно, операции чьих-то спецслужб, действующих в интересах своих нанимателей. Но в данном случае решил поиграть на популярном образе, который в свое время разгоняли англичане и французы в общественном сознании. Потыкав, как говорится, их самих в их же говно.

Третья минута.