Да и с домнами развлекались как могли. Не только увеличив их давление, но и сильно усовершенствовав технологию. Так, например, появились первые закрытые домны, ведущие плавку под давлением. С нормальными огнеупорами, системой охлаждения, медными холодильниками и так далее. В общем, делали все, что снизить КИПО[3] хотя бы до 0,5. Понятно, что пока этот показатель был недостижим. Пока. Но над ним работали, ибо снижение КИПО вело к повышению энергетической эффективности плавок. И как следствие, снижение стоимости получаемого металла.
И многое другое.
Фрунзе в этом плане подсказывал и что знал, и что слышал. Помогая металлургическим предприятиям существенно поднять эффективность плавок, снизив и без того низкую себестоимость получаемого металла.
Концентрат же завозился контейнерами, облегчающими перегрузку на участке «железная дорога — река», а также общие затраты времени и ресурсов. Особенно времени. Но главное — это формировало высокую связанность экономики и производственных цепочек внутри страны. Что, в свою очередь, повышало прочность политической и хозяйственной интеграции общества. Фрунзе стремился к тому, чтобы внутри Союза не образовывалось автономных экономических районов, не нуждающихся в значительном взаимодействии с другими. Понятно, это влекло за собой определенные экономические издержки. Но вполне терпимые и компенсирующиеся более совершенной системой логистики. Более того, эти издержки провоцировали развитие смежных областей и в целом плюс-минус сводили ситуацию по издержкам в ноль. Однако политические дивиденды от такого подхода сложно было переоценить. И ради них стоило бы идти даже на серьезные потери.
Все дело в том, что Михаил Васильевич с высоты XXI века отчетливо видел сценарий, по которому в рамках Союза развалилась Российская Империя. Там ведь что было? Сначала Ленин-Сталин сформировали национальные элиты в рамках во многом искусственных национальных республик, всячески разгоняя местный национализм в рамках политики коренизации. Потом Хрущев провел реформу совнархозов, что привело к получению этими национальными элитами автономных и во многом самодостаточных экономических зон. А потом было уже что-то поздно менять.
И где-то со второй половины 1960-х годов Союз был обречен. Национальные, а во многом и откровенно нацистские элиты «внезапно» оказались слишком сильны и самодостаточны. И Хрущев, когда понял, что натворил, и Брежнев пытались реинтегрировать экономику обратно. Но национальные элиты их игнорировали и продолжали укреплять свои вотчины, из-за чего уже во второй половине 1960-х годов единственным способом для возвращения утраченного внутреннего политического единства оставался террор. Откровенно лютый террор в духе 1920–1930-х годов, направленный на физическое уничтожение потерявших все берега националистических элит.