— Вы к ним слишком строги.

— Михаил Васильевич честен. Просто честен, — угрюмо произнес Александр Михайлович. — Я не могу представить, кто бы еще смог России навредить больше, чем они.

— Мне кажется, что несправедливо обвинять их в гибели Империи.

— Несправедливо, — кивнул Фрунзе. — Главными виновниками были Александр III и Николай II. Все остальное лишь производные следствия.

— Поясните, — нахмурилась Ксения Александровна.

— Вот возьмем Великих князей. Кто их распустил? Кто их не наказывал? Кто их не заставлял честно трудиться на благо Отечества? Не иначе как Святой Николай или Мария Магдалина. Не находите? Ведь выше членов Императорской фамилии был только Император. И это было его прерогативой — держать их в узде.

— Это ужасно звучит, но соглашусь, — нехотя произнесла Ксения Александровна после того, как Сандро пнул ее под столом ногой. — Но разве дело только в этом?

— Увы, не только. Империя шла к гибели последовательно. Издалека. Начав это торжественное шествие во второй половине XVIII века.

— Вы еще скажите, что во времена Рюрика, — хмыкнул Сандро.

— Не будем копать так глубоко, — вернул улыбку Фрунзе. — И XVIII век оставим в стороне. Далеко. Давайте коснемся последней точки бифуркации — Крымской войны.

— Чего, простите?

— Точки бифуркации — момента в истории, когда ключевое событие могло пойти по-разному, изменив коренным образом всю последующую историю.

— А почему Крымская война?

— Потому что именно она привела элиты России, прежде всего дворянские, к некому прояснению сознания. И спровоцировало вторую индустриализацию. Ибо производственных мощностей, оставшихся от первой, проведенной еще Петром Великим, не хватало ровным счетом ни для чего. Ни в плане объемов, ни в плане качества.

— Хорошо, — кивнул Александр Михайлович, принимая ответ.

— Александр II попытался провести индустриализацию за счет внутренних ресурсов. Ибо долгов, набранных его отцом, было чрезмерно много, и с ними едва удавалось справиться. Он обратился к внутренним частным ресурсам, привлекая капиталы купцов и промышленников. Этих средств имелось немного, рынок был узкий, так что рывок получился скромный. Впрочем, его вполне хватило для того, чтобы российская армия получила современное оружие, а флот — современные корабли.

— Не сразу, — кивнул Сандро.

— Разумеется. Но к середине 1870-х — вполне. Однако рынок быстро оказался переполнен, а ресурсов для внутренних инвестиций не хватало. И ладно инвестиций. У нас образовался общий дефицит денежной массы, который, кстати, сохранялся до конца Империи. Что совокупно ударило по перспективам индустриализации. Ведь мы так и не смогли догнать ведущие страны мира. И не могли. Что привело к коллапсу либеральной модели общественного развития и началу консервативной реакции. Волне поиска особого пути и прочих маргинальных рефлексий.