— У вас все очень просто выходит, — усмехнулся Александр Михайлович. — Реакция наступила по множеству причин.

— Главной из которых стали деньги. Все остальные либо высосаны из пальца, либо производные.

— Не согласен, но пусть так. И что дальше?

— Дальше была третья индустриализация. Чтобы догнать и перегнать ведущие страны мира, требовались две вещи: инвестиции и рынки сбыта. Инвестиции удалось найти в крупных иностранных банках. А из рынков сбыта стоял незанятым только Китай. Что привело Россию к проекту Великого Сибирского пути. Прекрасное, кстати, решение в обход британской юрисдикции, позволяющее выйти в Китай и крепко на этом заработать.

— Я помню те годы, и там ничего подобного не обсуждалось.

— Но разве вы были близки к тем, кто принимал решения? — усмехнулся Фрунзе. — Никто из ведущих мировых держав не желал того, чтобы Россия стала по-настоящему сильной. И вряд ли удалось бы построить Транссиб, если бы о целях говорили открыто. Не так ли?

— Допустим. Хотя я и не уверен.

— Зато я уверен. Так вот. Правительство Александра III набрало кредитов. Под его гарантии и посулы набрали кредитов и промышленники. В процессе ударно строился Великий Сибирский путь, а также предприятия, готовящиеся к выходу на рынок Китая. Но о замыслах России догадались. Это было слишком очевидно. И на Дальнем Востоке стали взращивать боевого хомячка — Японию — силами англичан, французов, американцев и немцев. Считай, всем миром. Для того, чтобы в рамках прокси-войны остановить наше развитие и сломать планы.

— Тут да… — кивнул Александр Михайлович. — Согласен, рвение в укреплении и вооружении Японии выглядело удивительно странным. Мы дрались с японцами, но воевали совсем не с ними.

— Именно. А потом Россия проиграла. Неважно как. Просто — проиграла. И оказалась в ситуации фактически долгового рабства. Да, третья индустриализация прошла, и мы смогли строить современное оружие и корабли, из-за чего удержались в обойме великих держав. Но на птичьих правах, так как Россия больше не принадлежала себе. А никто из кредиторов не был заинтересован в промышленном развитии Империи. Она их интересовала только как колония.

Сандро промолчал.

— Скажете, не так?

— Так. Увы.

— Я считаю, что после поражения в Русско-японской войне Империя была обречена. Да, не окончательно и бесповоротно, встав на тропинку, ведущую ее к гибели. Избежать грядущей Мировой войны она не могла из-за слишком плотного контроля, как и пережить ее. А почему?

— Почему?

— Потому что Александр III расплодил безнаказанность в высших эшелонах власти. А Николай II поддерживал это состояние гнилого болота. По большому счету Николаю Александровичу можно было делать все то же самое, что он делал, только брать за правило — вешать раз в месяц какого-нибудь крупного чиновника или члена Императорской фамилии, уличенного в какой-нибудь действительной гадости. И все. Не случилось бы никакой катастрофы, и в Русско-японской мы бы победили. И Мировая война по-другому бы складывалась. Вполне вероятно, что она бы и не случилась в таком грандиозном масштабе, а прошла как серия локальных конфликтов.