Кстати, на базе БФ-1 с минимальными переделками был сделан торпедоносец. Причем торпеда находилась в фюзеляже, что позволяло существенно поднять скорость аппарата. На базе же БТ-1 разрабатывалось целое семейство машин. Тут и большой противолодочный самолет, и большой десантный самолет, и высотный разведчик, и радиосамолет для выполнения роли ретранслятора или точки РЭБ, и так далее. Хотя, конечно, тут был тонкий лед конкуренции с дирижаблями жесткой конструкции, которые также развивались семимильными шагами.

Не хватало только пикирующего бомбардировщика. И его разрабатывали. Но в дереве ничего внятного не получилось. И комиссия пришла к выводу, что без перехода к дюралю не обойтись. Это сильно замедлило работы. И Михаил Васильевич надеялся на то, что после запуска в серию БФ-1 и БТ-1 получится наконец допилить пикирующий бомбардировщик.

Военно-гражданская авиация потихоньку развивалась сама собой. Кроме создания местной версии «Пчелки», Фрунзе в это направление почти не вмешивался. Своих деятелей хватало. Сикорский провел глубокую модернизацию своего «Ильи Муромца». Дорнье строил летающие лодки. Junkers пытался со своим аппаратами влезть в нишу между основными игроками. Да и вообще здесь жизнь кипела.

Вертолеты, конвертопланы… это все пока было за кадром. Дальше опытных моделей не уходило. Хотя и, надо сказать, интересных. От изначального проекта одновинтового вертолета отказались под давлением Камова и Флеттнера. Они захотели делать двухвинтовой соосный вариант, на полпути сменив коней и сорвав НИОКР. Да и Тесла умудрился на удивление далеко продвинуться со своим легким винтокрылом, как он называл конвертоплан, с центральными двигателем и карданным приводом винтов.

По легкой авиатехнике была примерно такая же ситуация. Легкий автожир выпускался серийно, и все. Остальное «висело в воздухе», будучи представлено массой интересных и в чем-то даже перспективных образцов. Но в целом ресурсов на это направление у Союза уже не хватало. Несмотря на всю прокачку и оптимизацию.

Вот Фрунзе и улыбался странной, загадочной улыбкой, глядя на послов. Предвкушая их состояние при столкновении со всей этой «туземной» техникой. А те смотрели на него и не понимали. Им даже казалось, что генсек несколько не здесь. Но чувствовали себя они при этом не в своей тарелке. И… в общем-то не решались как-то озвучивать мысли. Просто ежились и нервничали под этим взглядом…

[1] По законам Российской Империи, действовавшим 15 марта 1917 года, Император не мог отрекаться за кого-либо еще, кроме себя, или лишать права престола по своему усмотрению. В связи с чем оригинальный текст отречения за себя и своего сына составлен в противоречии с действующими законами Российской Империи и юридической силы не имеет.