— Руку не меняем! — объявил император и, взяв бутылку «беленькой», самолично обошел стол, наливая всем гостям.

Меня, конечно, не обидели — вместо стопки налили водку в лафитник.

— Ты только это… Димк, сапоги свои щегольские на валенки смени — вон они возле мангала стоят, греются, тебя дожидаются. А то сейчас хоть и плюс пять, но ноги через полчаса закоченеют! — заботливо сказал дед. — И безрукавку меховую поверх шинели надень! Мы-то, как видишь, уже давно «при параде»!

Действительно, я только сейчас заметил, что товарищи сидят за столом в меховых безрукавках или даже полушубках, а на ногах у всех войлочные валенки. И ведь верно — сапоги-то у меня «паркетные», для дворцовых экзерсисов, из тонкой «перчаточной» кожи. Тут не за полчаса, а через две минуты ноги будут ледяными. Молодцы мужики, всё продумали!

Кроме валенок у мангала стоял и колдовал над шашлыком немолодой мужик в линялой форме какого-то запасного (если судить по трехзначному номеру на погонах) полка. Я на мгновение напрягся — как же так: товарищи прогрессоры ведут ТАКИЕ разговоры при постороннем, полковник Целебровский орет на государя-императора, как на щенка. Но тут же вспомнил: этот дядька, пожилой осетин, ефрейтор из забытой богом инвалидной команды, был почти глухим. Настолько, что отдавать ему команды приходилось криком в самое ухо. К тому же вестовой плохо говорил по-русски, понимая только отдельные уставные слова, плюс десяток дополнительных. Ну, дитя гор, что с него взять… Зато шашлык он готовил просто сказочный.

А тем временем праздник продолжался. На правах самого старшего встал князь Павел и провозгласил тост:

— Товарищи! Друзья! У каждого из нас есть якорь, с которого, если сам не захочешь, никогда не сорвешься: чувство долга! Я предлагаю поднять стаканы за то, чтобы мы никогда не порвали такие якорные цепи!

Мощно зарядил старый чёрт, нельзя не присоединиться! Я тоже встал и махом жахнул двести грамм очень хорошей водки — она протекла в организм тонкой ледяной струйкой, взорвалась в желудке и вернулась наверх горячей волной, мягко ударив в голову. Харашооооооооооо!!! А теперь ломтик обещанной белорыбица с царского стола… И икорки! Непременно черной, пряного посола, так называемой «архиерейской»… Парочку столовых ложек!

Увлекшись закусками, я не сразу обратил внимание, что дед продолжил обсуждение предыдущего вопроса, вызвавшего такую бурную реакцию императора и генерал-адмирала.

— Товарищ гениальный адмирал! Да, Лёша, хватит морду морщить, я к тебе обращаюсь! Со своей политикой удельного князька на флоте ты задрал уже не только нашего дорогого императора, но и, к примеру, меня! — начав говорить довольно тихо, дед постепенно повышал голос. — Что это, блядь, за бандитизм: перехватить груз артиллерийского пороха, предназначенного для армии? Ты на какой стороне собрался воевать, морда великокняжеская, а? Молчать, блядь!!! Это был риторический вопрос!!! — голос дедули громыхнул под крышей беседки, словно раскат грома. А после длинной паузы, во время которой было слышно, как генерал-адмирал Алексей Александрович шумно дышит, дедушка добавил спокойным тихим голосом: — Паша, твоя очередь!