Завтрак перед «рыбалкой» подали с рассветом. Спасибо, Васильчиков еще не забыл моих предпочтений, а потому завтрак вышел быстрым и сытным: хлеб, копченое сало, соленая ветчина и чай. И вот мы уже отправляемся рыбачить. Все в бурках, чтобы сходу не определить: кто есть кто? Двое лейб-конвойцев несут удочки, хотя, если честно, рыбачить я никогда не любил, не люблю и вряд ли когда-нибудь полюблю. Но маскировка должна быть: хотя в этом времени о папарацци еще и слыхом не слыхивали, но шпионаж уже существует. И, подозреваю, существует он с тех самых пор, как впервые какое-нибудь племя неандертальцев готовилось поиметь некстати случившихся поблизости питекантропов. Нужно же было и количество бойцов противника сосчитать, хотя бы на пальцах, и выяснить, все ли противники вооружены боевыми палицами, или часть ополченцев так и ходят с охотничьими дубинками, и установить место, где вражеские силы встали лагерем, и определить, хорошо ли снабжены враги продовольствием, и еще много-много чего.
И памятуя об этом, вся рота моей охраны идет сейчас впереди нашей группки «рыбаков», реально широким бреднем прочесывая окрестности. Где еще со вчерашнего вечера установили пулеметные гнезда и рассадили снайперские пары.
Ну-с, вот и речка… Интересно, а рыба-то в этой переплюйке вообще есть? Впрочем, для любого стороннего наблюдателя, рискни он приблизится хотя бы на версту, ситуация абсолютно понятна. У богатых свои причуды. Тем паче, что мой папенька, безвременно погибший Александр Труа, любил с удочкой посидеть, так что никто не удивится, что сын в папашу пошел. Казачки поставили мне складной стул, ведро — типа для улова, и оставили меня на бережке. В одиночестве. Ага, значит насадить червяка на крючок, поплевать на счастье…
И тут с того берега доносится переливчатый свист. Вот и все: гость прибыл…
Часть 2. Глава 6
Глава6
Рассказывает сотник лейб-гвардии Егор Шелихов
Как наши засвистали, так я сразу с кустов выскочил и рядом с государем столик раскладной поставил. А Филька Махаев еще один стул складной вытащил и тоже установил. Я ему рукой махнул: отходим, мол. На десять уставных шагов, как положено. А тут уже копыта слышны. С той стороны подъезжают двое…
Первым на бережок выехал нашего батюшки-государя разлюбезный дружок и сродственник кайзер Вильгельм. А вторым — братец мой родный, Степан. Весь такой баский, в новом немецком мундире. Вот бы ему по станице по нашей в таком-то виде проехаться. Все б девки поумирали. Конечно, пока я б не проехал. Тогда б они враз ожили и снова поумирали. Хоть и высоко теперь Степан примостился, ан все же не на нашей земле, не на русской. А я — вот он. Родине служу…