— Ты хочешь, Никки, чтобы мои солдаты их арестовали? Ты мне только список дай! В кратчайшие сроки после оккупации всех переловим и тебе в опломбированных вагонах привезем! — раздухарился кайзер, увидев страдания государя.
— Не хочу твоих доблестных солдат такими неприятными делами занимать! Людишки те — говно редкое, пачкаться еще об них... — государь-батюшка смахнул одинокую слезу.
— А как же тогда?.. — оторопел кайзер.
— Вилли, брат, мой, очень тебя прошу: отдай этих выблядков… ну, вон , хоть князю Сергею. Он с ними поговорит, на путь истинный наставит. Пусть с твоими войсками несколько его офицеров пойдут. Ну, как несколько — десятка три-четыре. Они сами всех диссидентов приберут, твоих солдатиков не побеспокоят!
Вильгельм только головой мотнул: согласен, мол. И тут же кто-то из свиты князя Сергея, кажись следак этот молодой, поручик Володька Ульянов ему бумагу подсунул, кайзер подмахнул не глядя. А поручик, которого батюшка-государь, да Ляксандра Михалыч меж собой почему-то «Лениным» кличут, вмиг бумагу в папку кожаную сунул и канул в туман, только сапоги начищенные блеснули.
И тут я мельком взгляд государев перехватил. Да за малым чуть не упал: взгляд у государя вовсе тверезый, да жесткий такой, холодный. Ох, чует мое сердце, пойдут эти диссиденты путем истинным, да прямиком и в Сибирь… А может и не пойдут — прямо там, на месте их и прикопают — и концы в воду — война ведь кругом, а на ней всяко бывает.
Часть 2. Глава 7
Глава7
Рассказывает мичман Иосиф Джугашвили
Плотный ветер гнал волны по невысокой, радостно-зеленой весенней траве и растягивал полосатый конус «колдуна». На взлетно-посадочном поле пару часов назад выложили «против ветра» десятиметровыми белыми полотнищами посадочный знак «Т». Красно-белыми флажками отметили взлетную и технические позиции. Всё готово к испытаниям!
Я еще раз прошелся по ВПП, ногами проверяя ровность полосы — всё было в порядке, ни одной кочки, ни одной ямки. Я знал об этом, но сейчас эта проверка служила средством успокоения перед самым главным делом моей жизни. Медленным шагом добрался до посадочного знака и обернулся: вокруг на целый километр никого, ближайшие ко мне люди копошатся возле аппарата на другом конце поля. Потянул ноздрями воздух…
«Странно, — подумал я. — Почему летное поле всегда пахнет небом? Это чувствовалось в тот день, когда я впервые поднялся на планере… И во время прошлой войны, когда мы взлетали с палубы авианосца, запах неба, тонкий, чистый и будоражащий, перебивал резкий и терпкий запах моря!»
Я посмотрел на копошащихся, словно муравьи, техников. Суета и беспорядок, творившиеся вокруг аппарата, на самом деле тщательно упорядочены. Вот большая часть людей прыснула в стороны от капота машины. Двигатель резко взвыл на высоких оборотах, и через пару секунд заработал ровно, на средней тяге. Ага, начали проверку и прогрев, значит у меня есть еще минут двадцать, как раз хватит на обратную дорогу быстрым шагом.