Начали подходить офицеры-взводные со своими заместителями-унтерами (неформальными командирами роты). Каждый из них, подходя, козырял и делал короткий доклад. При этом солдаты перестали использовать обычное обращение «Вашбродь», которое в их устах звучало ранее, как тонкое издевательство, а стали говорить «командир». И смотрели они сейчас на меня с уважением. Приняли, стало быть, в ряды... моей же роты! Видимо до первого боя меня и за человека-то не считали. Лощеный франт из столицы. Смешной и бесполезный.
А в бою наблюдали. Кто мог. А потом рассказывали, давая оценки. И обсуждая — стоит ли признавать меня командиром или и дальше держать за декоративную собачку. Которую, если она начнет выделываться, можно и прирезать… нечаянно… на войне ведь разное случается…
Часть 3. Глава 5
Глава5
Рассказывает прапорщик лейб-гвардии
бронекавалерийского Лихославльского полка
Алексей Пешков
(Отрывки из романа Алексея Пешкова «Отец»)
Второй день мы движемся по дорогам Двуединой монархии, то бишь — Австро-Венгрии в полном отрыве от своих войск, выполняя особый приказ генерала Рукавишникова. Мы — это отдельная разведывательная рота на броневиках «Медведь» и дивизион самоходных орудий «Песец». Командиром Особой Тактической группы назначен штабс-капитан Ульянов. Нашей ОТГ приказано установить огневой контакта с кавалерийским корпусом генерала Данкля. Не вступая в ближний бой, всячески допекать вражеских кавалеристов, заставить их перейти к обороне.
Венгерские уланы атаковали нас из засады абсолютно внезапно — их кони до самого сигнала к нападению лежали в высоком густом подлеске. За ревом моторов наших броневиков их редкого всхрапывания было совсем не слышно.
Кто-то рассмеялся бы — кавалеристы против механизированной роты, с саблею — на броню! А кто-то восхитился бы безрассудной храбростью врага, написал бы позднее песню об их славном подвиге... Но ничего смешного или безрассудного здесь и в помине не было — венгерские уланы обрушились сверкающей сталью лавой не на ощетинившиеся пулеметами и пушками броневики, а на наш обоз. Тоже механизированнный, но все-таки невооруженный и небронированный — в середине ротной колонны шли шестнадцать трехтонных грузовиков «Захар», везущих боеприпасы и горючее, а также ремонтную мастерскую.
Вот их и атаковали уланы, да не ударами тяжелых дедовских сабель, а частым огнем скорострельных американских ружей Винчестера и связками динамитных шашек. Учли, стало быть, опыт боев Турецкой войны.
Поддерживая внезапное нападение, из густого подлеска ударили несколько пулеметов. Оказывается, «адские молотилки» были не только у нас, но и у противника.