— Да, штабс-капитан Миклашевский, — отрапортовал мой главный безопасник и пояснил: — У него больше опыта боев в сложных ситуациях.

— Его тоже с собой возьмем.

— Дозволено мне будет узнать, куда поедем?

— Куда? К кузине моей, в Михайловский дворец. Чаю попью.

Ширинкин вымученно улыбнулся. Он не понимал, как связана принцесса крови Екатерина Михайловна Мекленбург-Стрелицкая, прямая внучка Павла I, и место, где ожидается нападение на меня.

Томить его не стал.

— Все покажу и объясню, когда приедем. Отправимся, когда стемнеет. Сейчас набросаю записку кузине, пусть ее отвезут.

«Любезная Екатерина Михайловна, — вывел я на кремовом листе бумаги с царским вензелем. — Полагаю, сегодня ты никого не принимаешь, а значит свободна. Набравшись наглости, хочу напроситься на чай. В пять пополудни, если тебя устроит. Есть небольшой повод для беседы и для одной очень необычной просьбы. Александр».

— Передай флигель-адъютанту, чтобы отправили в Михайловский дворец, — протянул небольшой конверт Ширинкину. — И готовьтесь к выезду.

Он принял и побежал исполнять.

Уверен, что своей запиской так заинтриговал кузину, что она отложит все дела, даже если что-то наметила.

Так оно и вышло. Вскоре от принцессы пришло приглашение.

Еле дождался условленного часа. Опять тягомотина с докладами — Лорис с журналом Особого совещания, одобрившего его реформу с привлечением выборных к совещательному участию в выработке законов, Милютин с проектом «подвижных госпиталей».

Журнал одобрил, Лорису сказал готовить правительственное сообщение. Милютину подсказал идею создать санитарные поезда. Но все это не то, мысли были заняты иным. Еле дождался выезда в Михайловский дворец — тот самый, который в будущем превратится в Русский музей по указу Николая II.

Вдовая принцесса жила не в самом Дворце с его великолепными залами, а в пятнадцатикомнатном западном Герцогском флигеле, выходившим окнами на парадный двор и Инженерную улицу. Меня же куда больше интересовал противоположный Фрейлинский флигель, вернее строения за ним. Именно оттуда, сквозь решетку большого Михайловского сада, просматривался Екатерининский канал и то место, где впоследствии появится Храм Спаса на Крови. Корпус Бенуа еще не был построен, и квадрат дворцового участка на самом углу Инженерной и канала занимали несколько хозяйственных строений и квартиры садовников.

— Итак, господа, диспозиция следующая, — объяснил я офицерам, когда мы выгрузились из карет в просторном парадном дворе светло-золотистого Михайловского дворца. — В воскресенье я, как обычно, еду на парад. Далее навещаю кузину. После возвращаюсь в Зимний. Так все будет выглядеть внешне. Как вы понимаете, отсюда у меня есть лишь одна дорога — по набережной. Малая Садовая до сих пор перекрыта, да и никому в голову не придет, что поеду в объезд. На канале меня будет ждать засада бомбистов, больше негде. Там вы их и встретите.