Чудак человек! Именно эти взрывы мне и подсказали, что сегодня все случится. Еще и Катю заразил беспокойством. Ему невдомек, о чем идет речь. Это не просто непонятные взрывы — террористы испытали ручные самодельные гранаты.

Рядом спокойно сопел Кох, поигрывая веревочкой связи с кучером и поглядывая в окно. Вот же скала! Скоро меня изображать, соваться под бомбы, а ему хоть бы хны!

За окном промелькнул елизаветинский бронзовый Петр на коне. Я кивнул ему как живому в поисках поддержки. Наивно?

Манеж встретил легким гулом, немедленно стихшим, стоило прозвучать:

— Их-х импер-ратор-рское величество изволят ех-ха-а-ать!

Подвели коня.

Шинель и башлык долой. Остался в мундире лейб-гвардии саперного батальона. Сегодня его черед заступать в караулы в Зимнем.

Проезд вдоль строя.

«Лишь бы спина не подвела и мундир не треснул», — молился я, чувствуя, как барабанит сердце.

Все, как в прошлый раз. Процедура вылизана до последней мелочи и протекала без сбоя, без малейшего отклонения. Вплоть до интонации, с которой отдавались приказы.

Я рассеянно выполнял свои обязанности, наказав себе, что больше сюда ни ногой. Про платок не забыл, вытер усы, когда застучали барабаны. Кох будет доволен.

В чем прикол из года в год пялиться на одинаковые действия, доведенные до автоматизма, превращенные в священнодействие? Можно подумать, что от еженедельного присутствия на параде царя гвардия воспылает к нему какой-то особой любовью. Так это не так. Разве что «на ординарцы», первый в жизни подъезд к императору, подарит молоденьким офицерам незабываемое воспоминание.

— Ты хорошо проехал, — заставил себя выдавить улыбку и похвалу, когда ко мне лихо подлетел великий князь Дмитрий.

Костин сын задохнулся от восторга. Молодцевато отсалютовал. Отъехал к растущей группе корнетов и прочих обер-офицеров, кому сегодня заступать на дежурство. Они шушукались, бросая на меня странные взгляды.

— Что с тобой, государь? — наклонился ко мне Михаил Николаевич. — Ты сам не свой. Поедем на шоколад к Екатерине Михайловне?

— Не сегодня, брат.

Великий князь озабоченно нахмурился. Нарушилась традиция. Отчего бы?

Нет, Миша, сегодня к принцессе я поеду один. Она ждет, трепеща и надеясь, что ничего не произойдет. А мне нужно наоборот — чтобы все случилось.

Парад завершился.

— Прощайте, господа.

— Ты приедешь на завтрак в Аничков? — спросил Цесаревич, хмуря лоб в догадках. — Ты из-за здоровья пропустил мой день рождения в четверг, не посидели всей семьей за одним столом…

— На завтрак? — вопрос был настолько неуместен, что я растерялся.

— Ну да. Сегодня тебя ждем. Я писал…