было нарисовано что-то непонятное, какие-то психоделические заморочки, сквозь которые проступало название издания – «Другой мир». Александр перелистал страницы и нашел статью, которую не успел дочитать до прихода врача. Теперь он вчитывался в строчки внимательнее. «Вот такой диалог довелось услышать мне в далеком краю, у подножия древних Алтайских гор в поселении, раскинувшемся вокруг древнего буддийского монастыря. Такие слова сказал заезжей женщине с измученным страданием лицом мудрый Настоятель, слава о котором разнеслась далеко по округе и достигла даже огромной суетной Москвы. Со всей необъятной страны стекаются к нему за помощью люди, пережившие горе, мучимые болезнью, не находящие ответа на главные жизненные вопросы. И для каждого находится у него время и помощь» Далее автор статьи рассказывал о ламе удивительные вещи – будто бы на его глазах тот исцелял людей от давних недугов, предсказывал будущее и прошлое, так же объясняя, почему то или иное событие случилось в жизни больного. Как правило, лама пояснял это некой кармой или предзнаменованием. Дочитав исполненную загадочного пафоса статью, Александр задержался взглядом на фамилии журналиста – М. Внемиров. Невольно в воображении возник немолодой строгий человек, возможно, ученый, всерьез интересующийся до сих пор не известными науке явлениями, нетрадиционной медициной. Александр несколько минут сидел, уставившись в журнальную страницу. Что-то зрело в нем, какой-то странный сумасшедший план. Затем он решился. Александр вытащил из кармана давно отключенный мобильник. На экране тут же высветился список неотвеченных вызовов. Это были, разумеется, звонки от клиентов. Ничего, придется им пока подождать. Александр набрал номер своего секретаря, и, едва девушка сняла трубку, попросил: – Марина, будьте добры, найдите для меня контакты журналиста М. Внемирова. Это срочно. Спасибо, буду ждать.

2

2

Мише Грушину снилось, будто бы он снова стал студентом журфака. Полным тщеславных надежд юношей лет девятнадцати. Старый подъезд в доме, где жили родители. Стены, выкрашенные зеленой краской, вечные надписи «Наташа Б., я тебя люблю. Depechе Mode – отстой! Серый – лох педальный». Спустившись по лестнице, Миша вышел во двор. Вдохнул сладкий, хрустящий на зубах морозный воздух, подмигнул выглядывавшему из-за кудрявых, подернутых серебряной дымкой березовых веток, солнцу. И тут же к нему подскочил какой-то хмырь в черном пальто, белозубо улыбнулся и заговорил: – Михаил Евгеньевич, Ваш репортаж о буднях камвольной фабрики – это прорыв в журналистике, настоящая сенсация. Меня уполномочили объявить Вам, что Вам присуждена премия «Журналист года». Прошу! Он сунул в руки оторопевшему Мише тяжеленную металлическую хрень – уродливую бронзовую статуэтку. Зардевшийся Грушин приосанился и принял ценный приз. И тут же откуда ни возьмись набежали корреспонденты, защелкали фотовспышками. Где-то позади грянул оркестр. Хрупкая блондинка с ногами от ушей протянула Мише букет цветов. Грушин лишь успевал раскланиваться в разные стороны и принимать поздравления. С ветки над его головой свесила черную голову ворона, посмотрела на него круглым мерцающим глазом и вдруг запела хрипло, голосом Джо Кокера. Двадцатилетний Мишка поднял голову, смерил ворону взглядом, покрутил пальцем у виска и – проснулся. На тумбочке у кровати надрывался хрипящим басом мобильник. Михаил сел в кровати и взъерошил волосы. В комнате было темно, рядом ровно дышала во сне женщина. Ее круглое белое плечо пересекала татуировка – какой-то древний египетский иероглиф. «Гандболистка. – вспомнил Михаил. – Восходящая звезда сборной. Вчера брал у нее интервью, потом, кажется, в кабак поехали…» В голове еще шумел не выветрившийся вчерашний хмель. Во рту стоял отвратительный вкус. Михаил нетвердой рукой нашарил в темноте мобильник, едва не выронил его и, с трудом ворочая языком, прохрипел в трубку: – Да! Поначалу ему показалось, что он все-таки еще не до конца проснулся. Какой-то незнакомый мужик втирал ему, что ему срочно нужно поехать вместе с ним куда-то на Алтай в ламаистский монастырь. – Одну минутку, – пробормотал Михаил. Не выпуская из рук мобильник, он прошлепал босиком на кухню, чертыхнувшись, нашел в холодильнике бутылку минералки, сделал несколько жадных глотков. Холодные капли запутались в короткой рыжей бороде. Миша крякнул, утерся кулаком, затем снова приложил телефон к уху. – Вы извините, я не совсем врубился,