12
Александр снова был в этой комнате – темно-багряной, с узорами на потолке, с клубящимся дымом из установленных по углам жаровен. Со стен на него скалились изваяния божеств, духов и демонов. За стеклами алтаря виднелись золотистые статуэтки. Пустоглазый Будда опять тускло поблескивал позолотой, и искры ее отражались в темных глазах Ламы Санакуша. Сейчас этот человек снова казался совершенно обычным пожилым мужчиной, как будто все видоизменения его облика Тагильцеву вчера просто почудились. Черная кошка мирно дремала, вытянувшись на полу во весь рост. – Ты пришел снова, – медленно произнес он, пощелкивая четками. Не спрашивая, просто констатируя факт. – Ты принял решение. – Да, – отозвался Александр, усилием воли подавив дрожь в голосе. – Я согласен. За прошедшие сутки он много чего передумал. Временами готов был уже уехать отсюда, рвануть вслед за Мишей Грушиным. То, что Лама Санакуш позволил ему увидеть в прошлый раз, не оставляло сомнений, что все, происходящее здесь, истина. Что Настоятелю действительно подвластно перемещать душу человека в иные времена и пространства. Однако в том, что Лама действительно хочет помочь ему, у Александра были серьезные сомнения. Как легко было бы счесть все это шарлатанством, разводкой глупых туристов, позволить своему врожденному материализму взять над собой верх. Но был ли он таким уж материалистом? Разве не верил втайне в истинную любовь, предназначенную ему судьбой? Разве не помчался на край света, чтобы спасти ее, когда врачи отказались ему помочь? Быть может, он всегда верил в сверхъестественное, в какие-то высшие силы, и лишь принятые в обществе стереотипы заставляли его с иронией смотреть на метафизику? Впрочем, теперь все это было уже не важно. Как бы там ни было, он не мог позволить себе испугаться сейчас, отступиться, уехать домой ни с чем. Даже если Лама, действительно, злой дух, морочащий его бес, даже, если он желает гибели Александра, нарочно заставляет его страдать и мучиться. Разве был у него выбор?.. И что ждет его в Москве? Снова бесконечные бдения у кровати недвижимой Елены? И это в самом лучшем случае… Ведь за то время, что он находился здесь, она могла и… Однако думать об этом он себе запрещал. Знал одно – если она умрет, он никогда не простит себе, что струсил сейчас. Нет, пути назад нет – решил Тагильцев. Как бы там ни было, он снова пойдет к Ламе и попросит перенести его в другой мир. Он испробует эту последнюю возможность, а там – будь, что будет. Если ему суждено не вернуться… что ж, по крайней мере,