– туго соображал Миша. – А то опять как ляпну чего-нибудь. Вот наказание с этой бабой, а?» Затягиваясь сигаретой, он увидел, как впереди разъехались в сторону автоматические ворота больницы, и во двор въехала крутейший Гелентваген. Покрутился на парковке, затормозил, мотор затих. А потом дверь машины распахнулась, и на больничный двор ступил сам Александр Тагильцев собственной персоной. – Мать твою! – Миша аж подавился дымом от собственной сигареты. В два прыжка он одолел расстояние, отделявшее его от Александра, и со всего маху хлопнул недавнего друга по плечу. – Санек! – заорал он. – Живой-здоровый! Ну надо же! Не доконали тебя эти экстра-сексы? – Ты здесь, – сдавленно выговорил Тагильцев. Миша заметил, что лицо его напряжено до предела, подбородок отяжелел, на щеках играют желваки. «Да он же не знает ничего! – сообразил он вдруг. – Не знает, что Елена очнулась…» – Она… жива? – с усилием спросил Тагильцев. – Жива, жива! – широко осклабился Миша. – Ты чего же не позвонил? Хоть из Барнаула бы? Тот помолчал немного и ответил: – Боялся. – Аа, – протянул Грушин. – Ну, это понятно. Но ты расслабься, все хорошо. Ты… иди к ней, в общем. Сам все увидишь. По лицу Александра пробежала судорога, губы его слегка задрожали. Не говоря больше ни слова, он быстро пошел к зданию клиники. – Саня! – смеясь, окликнул его Миша. – Что? – он обернулся. – А помнишь, наш уговор? Ну, про статью… Что, если… Я напишу про вашу историю, и это будет бомба? Ты как? Не берешь назад свои слова? – Иди ты, Миша, – отмахнулся от него Тагильцев. – Да пиши все, что захочешь! И, уже не останавливаясь, бегом помчался вперед. Миша, довольно ухмыляясь, докурил, выбросил бычок в урну и посмотрел на сияющие растопленным в дождевых каплях солнцем окна больницы. Наверное, Елена простит его, если он сегодня к ней уже не поднимется? У нее будут дела и поважнее, чем беседовать с неудачливым журналистом Грушиным? Хотя… Почему же неудачливым? У него же заготовлен такой материл – и страсть, и отчаяние, и мистика, и чудо, и хэппи-энд. Да еще и иллюстраций полный фотоаппарат. Эх, чем черт не шутит, может и сбудется голубая мечта Мишани Грушина, а?

15

15

Голова Елены прижималась к плечу Александра, маленькая рука доверчиво лежала в его ладони. – Ты пришел, – шептала она, пряча лицо у него на груди. – Я так ждала тебя, и ты пришел. Больше мне ничего не нужно. – Конечно, пришел, – улыбался он. – Как могло быть иначе? Мне пришлось проделать долгий путь, чтобы, наконец, увидеть тебя. Я ждал так долго, неужели я мог бы не прийти? – Долго… – растерянно протянула она. – Ты знаешь, а я ведь даже не знаю, сколько прошло времени. Не помню ничего. Как будто я потеряла сознание, а уже через секунду открыла глаза и увидела этого бородача Мишу. И он сказал мне, что ты поехал куда-то в глушь к народному целителю… Расскажи мне, куда ты ездил и что там видел? – Что видел… – протянул он. – Знаешь, я теперь уже и сам не уверен, что именно видел. И где был. Давай не будем ни о чем говорить. Примем, как данность, что с нами произошло чудо. Я знаю лишь одно, что люблю тебя больше жизни и никогда больше не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Александр осторожно целовал ее, скользил губами по виску, щеке, краешку рта. Ему все еще не верилось, что все происходящее с ним – не жестокий сон, который развеется от любого неосторожного движения, громкого звука. На минуту мелькнула даже мысль, что он все еще в монастыре, погружен Ламой в потусторонний мир, и все это – очередной обман. Сейчас лицо Елены исказится, и он снова окажется во власти злобного духа. Он на мгновение зажмурился, задержал дыхание – и снова открыл глаза. Но ничего не менялось, Елена была здесь, живая, теплая, настоящая. Он осторожно сжал ее пальцы и поднес к губам. – Я так счастлива, – тихо произнесла она. – И в то же время, мне страшно… Вдруг опять что-то нам помешает. – Не помешает, – уверенно покачал головой он. – Успокойся, родная моя, все позади. Нам с тобой удалось разорвать этот порочный круг. Помнишь, ты говорила мне про ту разрушительную силу, которая давила на тебя, заставляя творить над собой насилие? Больше ты ей не подвластна, мы ее победили. Будь спокойна, и ничего не бойся. Я рядом! – А если… если ты разлюбишь меня? – дрогнувшим голосом спросила Елена. – Если захочешь уйти? Он тихо ласково рассмеялся: – Любимая моя, что-то мне подсказывает, что деваться от тебя мне некуда, ты – моя судьба. Как там это говорится? – ныне и присно. И во веки веков. И, где бы я ни оказался, мы всегда будем вместе. Эх, Ленка, похоже, что у мироздания насчет нас с тобой большие планы. А кто мы такие, чтобы вмешиваться в его ход? Он крепче прижал ее к себе. Она пошевелилась,