болотной гнилью, медленной мучительной гибелью. Глаза изменили цвет, сделались зелеными и ледяными. «Снова обман!» – с ужасом осознал Тагильцев и попытался вырваться. Но страшное болотное существо уцепилось за него изо всех сил и, низко похохатывая, тянуло его к себе. Снова демон – осознал он, низший бес, морочащий его, тянущий к гибели. значит, и невинность, детский нетронутый облик является здесь фальшью, обманом! – Иди ко мне! Осталось совсем немного! И мы будем вместе навсегда! – сладострастно шептала девчонка, обвивая его тоненькими, гибкими, как корни болотных растений и цепкими ручонками. Ему показалось, будто она прорастает в него – руками, пальцами, волосами, опутывает страшными скользкими путами, чтобы окончательно утянуть за собой. Еще мгновение, и у него уже не будет сил сопротивляться, он рухнет вместе с ней в трясину, и болото всосет его, сыто отрыгнув на последок. – Пусти меня! Убирайся! – выкрикнул он и изо всех сил рванулся назад, оттолкнув ее от себя. Зеленые выпачканные зловонной жижей пальцы выпустили его, и девчонка злобно зашипела. Тело его от рывка опрокинулось назад, он с силой ударился затылком о ствол дерева. В голове зазвенело, и свет померк.

13

13

Когда Александр снова смог разлепить отяжелевшие веки, он не сразу понял, где находится. Лес вокруг исчез. Не было больше ни уходящих ввысь стволов деревьев, не грибного запаха, ни чавкающей под ногами земли, ни стелящегося по траве зеленоватого тумана. Исчезло и болото, и девочка, пытавшаяся затащить его в трясину. Поначалу он увидел перед собой лишь металлическую поблескивающую на свету ножку стула, затем, чуть приподняв голову, различил белое, тоже металлическое, дырчатое сидение. Пошарив вокруг себя руками, ощутил под ладонями гладкую прохладную керамическую поверхность. Значит, он в помещении? Сидит на полу? И пол этот замощен плиткой… Опираясь кулаками, он сел и огляделся вокруг. Небольшая комната залита была мертвенным бледным светом. Стены окрашены в тускло-бежевый цвет. Вдоль стен – металлические стулья и низкие кушетки, обитые темным дерматином. На журнальном столе – гора каких-то брошюрок. Все это казалось ему смутно знакомым. Тагильцев, пошатываясь, поднялся на ноги, увидел впереди дверь, а над ней мерцающий белый прямоугольник с красной надписью «Приемное отделение». «Я в больнице, – сообразил он. – В той самой, где оставил Елену». Осознать, что на самом деле с ним происходит, было невозможно. То ли после падения он выбрался из мира духов, и каким-то чудом оказался в Москве, в приемном покое больницы. Может быть, он уже совершил то, что от него требовалось, и Лама перенес его сюда? То ли он все еще оставался там, в ином мире, и эти знакомые стены были не более, чем иллюзией, созданной для того, чтобы запутать его еще больше. Он подошел к окну, задел рукавом аккуратные горшки с геранью и бегонией. Попытался выглянуть на улицу, понять хотя бы, в Москве ли он, какое сейчас время года. Но за окном стояла кромешная темень. Убедившись, что здесь разобраться с ситуацией не удастся, Тагильцев вернулся к выкрашенной белой краской двери во внутренние помещения. Посередине деревянной рамы вставлено было матовое стекло. Различить, что происходит за ним, было невозможно, но видно было, что там горит свет. Александр решительно толкнул дверь и шагнул в длинный белый коридор. Коридор простирался вперед, затем делал поворот под прямым углом и терялся где-то в больничных помещениях. По правую и левую руку располагались двери, множество дверей, некоторые с табличками «сестринская» или «процедурная», некоторые просто под номерами. Он заглянул в одну из них, вдохнул особый больничный запах – кисловатый и навевающий тревогу. В комнате вдоль стен размещались застекленные