Робот подошёл к проёму ворот и скрылся в темноте цеха. Мы остались ждать, напряжённо вслушиваясь в тишину. Через минуту он вышел и доложил:

— Анализ атмосферы завершён. Концентрация хлороводорода и паров серной кислоты не превышает одну миллионную долю процента, в пределах фоновых значений. Содержание кислорода двадцать один процент. Атмосфера пригодна для дыхания.

Мы переглянулись. Странно, практически невозможно.

— Противогазы не снимаем, — скомандовал я и материализовал «Ксюху». — Входим. Оружие наготове.

Травильный цех представлял собой длинный зал с высокими потолками. Вдоль стен тянулись огромные ванны, выложенные изнутри кислотоупорной плиткой. Жидкость в них не испарилась. Мать твою… с ней ничего не случилось за три с половиной недели без присмотра человека. Противогаз надёжно отсекал все запахи и влажность воздуха. Пол украшали пятна пролитых растворов, кое-где виднелись лужи. Будто катастрофа здесь произошла только что.

— Лёха, чего ты застыл? — спросил Борис, подходя ко мне. — Вода как вода.

— Это не вода, Борь. Это соляная кислота, — ответил я. — И посмотри внимательно.

Я указал на борт ближайшей ванны. Там, на керамике, была чётко видна чёрная полоса. Отметка максимального уровня заливки. Кислота стояла ровно по этой линии. Поверхность жидкости была идеально гладкой, как зеркало.

— И что? — не понял берсерк.

— А то, что с момента Вспышки прошло уже двадцать шесть дней, — процедил я. — Кислота должна была испаряться. Уровень обязан был упасть минимум на ладонь. Но он не упал ни на миллиметр.

Я перевёл взгляд на борта ванны.

— Смотрите на плитку. У любой травильной ванны, если её не обслуживать хотя бы пару дней, на бортах нарастает соляная корка. Белая, зелёная, похожая на мох дрянь от кристаллизации паров. Чем дольше стоит, тем толще слой. А здесь?

Искра наклонилась ближе.

— Чисто. Плитка блестит, как будто её только что с «Фейри» помыли.

— Именно. Вон ещё, глядите, — я задрал голову вверх. Над ваннами нависали массивные короба вытяжной вентиляции из оцинкованной стали. — Без работающей вытяжки кислотные пары должны были осесть на металле. Там были бы ржавые потёки, белые разводы, металл бы начало жрать коррозией. А они сухие. Ровный серый цвет. Как с завода.

Всё складывалось. Время здесь тупит, энтропия не работает. Термодинамика вышла покурить. Я подошёл к следующей ванне. Над ней, на крюке тельфера, висела массивная бухта стальной проволоки. Половина мотка находилась в кислоте, половина на воздухе.

— Вот, — я указал стволом автомата на проволоку. — Верхняя часть тёмная, в окалине. Нижняя светлая, очищенная. Граница между ними идеально ровная, точно по уровню кислоты. Если бы проволока провисела в агрессивной среде три недели, кислота сожрала бы её на границе сред. Она бы просто оборвалась под собственным весом. А она целая. Выглядит так, словно её опустили туда пять минут назад.