— Вы полицейский? — мой вопрос прозвучал как констатация факта.

Ершов снова посмотрел на меня, на этот раз с толикой грусти.

— Был, — буркнул он. — Оперуполномоченный уголовного розыска, капитан Ершов. Только попёрли меня из органов. Ровно за два дня до того, как этот грёбаный цирк с монстрами начался. Не успел даже обходной лист подписать.

— Причина? — коротко спросил Варягин. В его голосе не было праздного любопытства. Солдат спрашивал солдата.

Ершов скривился, будто съел лимон.

— Стандартная схема. Подстава, — бросил он. — Копал под одного барыгу из местной администрации. Не то чтобы он был крупной шишкой, так, мелкий чинуша на подсосе у серьёзных людей. Но борзый, сука. И жадный. Начал с того, что он землю под строительство отжимал, а закончил тем, что через его контору наркота в город шла. Я его почти взял. Почти.

Он замолчал, сжимая и разжимая кулаки.

— Не хватило доказательной базы? — предположил я.

— Не хватило прикрытия, — отрезал Ершов. — Мой начальник, который сначала давал зелёный свет, в последний момент дал заднюю. Сказал, что наверху не одобрят. А через день ко мне пришли ребята из УСБ. С обыском. И, о чудо, нашли у меня пакетик с белым порошком. Граммов этак сто. Красиво, аккуратно. Прямо под стопкой моих же рапортов по этому чинуше.

Опер резко выдохнул, потом втянул носом воздух и продолжил:

— Статья двести двадцать восьмая, часть четвёртая. Сбыт в особо крупном. От десяти до двадцати. Только до суда не дошло. Предложили уйти по-тихому. «По собственному желанию». В связи с утратой доверия. Чтобы шум не поднимать. Я и ушёл. А через два дня мир накрылся медным тазом, и все эти игры в закон и порядок потеряли всякий смысл.

Он замолчал, и в этой тишине чувствовалась горечь человека, который пытался играть по правилам в игре без правил, и проиграл.

— А какой у тебя класс? — внезапно спросила Искра. Вопрос прозвучал донельзя буднично, будто она спрашивала, который час.

Ершов поморщился и скрестил руки на груди. Его взгляд стал колючим.

— А тебе зачем? — бросил он.

— Любопытство, — парировала она с улыбкой. — Ну и, как бы… прояви уважение к тем, кто спас твою задницу… Ой, сорянчик!

Опер скривился ещё сильнее.

— Ну? — поторопила Искра. — Не томи, капитан. Некромант? Владыка унитазов? Или, может, Бард шансона?

Ершов несколько секунд сверлил её взглядом, а потом нехотя процедил:

— Маг Истины.

Рыжая удивлённо приподняла бровь. Даже Варягин, до этого сохранявший каменное выражение лица, слегка наклонил голову.

— Это что-то из репертуара инквизиции? — уточнила Искра. — «Говори правду, или мы выбьем её из тебя огнём и мечом»?