Тогда я пришел к выводу, что две эти проблемы нужно решать по отдельности. Так получится использовать все плюсы моих нового и старого миров. Как и сказал, у синтопиозина, который внедрялся буквально во все хоть сколько-нибудь фармакологические отрасли, готовая сеть доставки повсюду. Изменю его должным образом — смогу начать бороться с последствиями десятилетнего влияния Порчи на людей, растения и животных. Надо только понять, как получают синтопиозин и где.

Но это была непростая задача. Как и с бактериями. Ни один из новейших приборов не мог «разглядеть» процессы преобразования Порчи внутри бактерии Textoribacterium tabificum. Так что я взялся за модернизацию самого перспективного из них. Закончил к вечеру среды, но уже появились первые успехи. Правда, новенький прибор стал напоминать гибрид изящной, суперсовременной кареты с гномьей безлошадной повозкой на угле. На внешний вид было плевать: главное — работает. Задачу разобраться с процессами внутри бактерии я дал на откуп Алисе. Она способная, справится. А мне нужно разобраться с одной старой подругой.

Если не решу вопрос с Хлебниковой до пятницы, то Волков может помешать мне исполнить задуманное на балу Листницкого. Так что на решение ее вопроса оставалось менее двух дней.

Отыскать Марину мне помогла Наташа. Мы вместе поднялись на последний этаж, где с ее места можно было подключиться ко всем камерам внутри здания «Воронов Фармацевтика». Кабинет главы филиала был закрыт, значит, граф покинул свое рабочее место.

— Хм-м-м… — протянула Наташа, быстрыми щелчками мыши сменяя одно черно-белое изображение на экране на другое. — Странно, но Хлебниковой нигде не видно.

— Может, уже ушла?

Я взглянул на большие, круглые часы за нашими спинами, висевшие на стене над головой секретарши, если смотреть от входа. Было полшестого вечера. Рановато для нее. Обычно она всегда задерживалась на работе. А уж в новой должности начальника отдела качества наверняка и спит здесь.

— Сейчас проверю по пропускам. — Пальцы блондинки заскользили над клавиатурой. — Нет, она не покидала здание. Сейчас-сейчас, Макс, попробую еще одну штуку… — Я глянул на нее сбоку и увидел, как торчит между розовыми губками слегка прикушенный язычок. Выглядело это весьма мило. — Вот! Несколько камер регистрируют звук, и одна из них рядом с кабинетом госпожи Кудиновой. Включаю…

Хорошо, что здесь никого не было. Из маленьких колонок, встроенных прямо в монитор, полилась отборная ругань. Хотя камера фиксировала лишь часть пустой приемной, похожей на ту, где сейчас находились мы, и кусок мутной двери в кабинет начальницы отдела кадров.