Оставив группу вместе с Эдуардо в главном зале, поднялся вначале на второй этаж, затем спустился на минус второй. Везде были трупы, но были и заложники. Парни проверяли сканером всех, и, скрутив, вели либо в зал на танцпол, либо в подсобку. Куда в итоге завалился и я, и куда через семь минут пришла ветеран с чемоданчиком химии.
— Вы за это ответите! Сволочи! Совсем попутали! Да вы знаете, кто мы?
Это не конкретный диалог, это многие так храбрились, качали права. Удары по почкам успокаивали, но не надолго, выводов никто из пленных почему-то не делал.
— Вы все трупы! Все-все! Завтра и вас, и вашей королевы не будет! Вы покойники! — зарвался один из «меченых», и я, скрипя сердце, выстрелил ему в голову.
— Ещё есть герои?
Больше героев не было.
Мартина нашли. Был жив. На руках и ногах шины, на лице и теле следы ожогов — чем-то прижигали его, возможно «бычки» о него тушили.
— Сукин сын! Не думал, что скажу это, но рад тебя видеть! — оскалился бывший пленный щербатым ртом. Когда мы расставались, у него больше зубов было.
— Не скажу, что это взаимно, но, Мартин, у меня нет к тебе претензий. Твоя жизнь теперь твоя, всё честно, — ответил я.
— А ты юморист! — Он окинул взглядом происходящее, а именно главный зал, куда его притащили, вжатых в пол заложников с руками на затылке, и дико расхохотался. — Сукин сын, каюсь, я очень сильно недооценил тебя! Это стоило того, чтобы увидеть концовку.
— Это не концовка, Мартин.
— Концовка. — «Розочка» посерьёзнел. — Я знаю. С таким хватом им, как организации, не жить. Хотя всех ты не перебьёшь, Шимановский, и не надейся.
— Так я и не пытаюсь! — развёл я руками.
— Всё нормально?
Эдуардо стоял бледный, было видно через забрало. Само забрало слегка запотело, система жизнеобеспечения древнего скафа не самой развитой космической державы не справлялось с поглощением влаги.
— Д-да. Хуан, всё в порядке. Я… Никогда не держал… Заложников.
— Ты должен понимать, что тут есть «мирняк». Те, кого жалко. Кто тусить пришёл. А есть упыри-нацики с военной подготовкой, которых обучали, чтобы использовать во время переворота. Расслабляться нельзя.
— Да понял я, понял!
Взгляд на страхующего его бойца. Тот незаметно кивнул. Хорошо, я спокоен.
Вернулся в подсобку.
— Как дела?
— Хреново. Почти всех определили, но понять, кто главный не можем, — отчитался нервный Макс, стоящий чуть в стороне.
— А ну давай по второму кругу, посмотрю на них по-своему.
В помещении было человек пятнадцать. Те, кого взяли не в главном зале, а в подсобных помещениях и на верхнем этаже. По логике, нацики сами не могли вести переговоры. Могли, но рядом с ними ОБЯЗАТЕЛЬНО должны были быть кураторы. Сидели наверху. И силовое прикрытие. И руководство собственно нациков, важные шишки. Но нам сейчас все они были не интересны… Кроме кураторов. Остальным нам нечего предложить, кроме осколочной гранаты перед уходом.