Большие производственные комплексы, конечно, на «Каракках» не помещались, но небольшие заводики и автоматические линии конечной сборки — пожалуйста. Многие предприятия за последующие сорок лет, конечно, «ушли» на новые пристанища — более современные платформы, но совсем исчезать старушки «Каракки» не собирались до сих пор.
— Эй, сеньор, закурить не найдётся? — раздался голос сбоку, со стороны курительного закутка. Тут есть и такие, для курящих сотрудников. Компании плевать, она не регенерирует воздух, а тупо сбрасывает отработанный наружу (так дешевле) — почему б и не разрешить дымить сколько влезет?
Маркус от оклика вздрогнул. Он последнее время часто вздрагивал, от каждой тени шарахался. Было бы от чего, но лучше уж так. Лишь бы выжить. А выжить можно, только если хорошо затеряться. А затеряться… Фу ты! Человек просто закурить попросил! Нечего сразу себя накручивать.
Он достал из кармана пачку и протянул попросившему — молодому сеньору латинской внешности в рабочем типовом комбезе местного ремонтника, с логотипом компании на груди. В руках сеньор держал огромный разводной ключ, длинной с полметра, не меньше.
— Никарагуанские? — сеньор хмыкнул. Вытащил одну сигарету, пачку вернул. — Красиво жить не запретишь! — Подкурил от собственной зажигалки, глубоко затянулся.
Маркус подумал и достал сигарету и себе. Курить он начал недавно, совсем недавно. Как только начали исчезать друзья. И находиться чуть позже в виде остывших трупов с логотипом нарисованного на груди детского замка. Примитивный такой рисунок, будто школьник на полях метку поставил. Угу, метку. Кровавую.
Щелчок — сеньор поднёс зажигалку к своему, а затем к его лицу. Маркус сделал судорожный затяг, выдохнул, и только после почувствовал, что стало отпускать.
— Привет. Давно тут? Я тебя раньше не видел, — спросил он невольного собеседника — а разве можно стоять, курить и не быть собеседниками?
— Так смена же, — развёл руками тот.
— Смена?
Маркус знал, что здесь работают люди аж по трём различным графикам, и проверить правдивость слов парня не мог. Лапута только кажется автоматическим монстром, на самом деле здесь обитают несколько десятков различных людей, выполняющих самую разную работу, и все они постоянно меняются.
— А ты давно тут? Я что-то тоже тебя не упомню, — произнёс парень.
Маркус обернулся. Сзади, за спиной, грохотали цеха автоматической линии. Впереди простиралось пространство стартовой площадки. Катера, шаттлы, шлюпки, флайеры. Далее шёл узел погрузки — место, куда свозились грузы, которые затем будут крепиться к вантам, сверхпрочным тросам, удерживающим лапуту на одном месте, и спускаться вниз на поверхность. Здесь, наверху, ветра мало, он слаб и почти не оттягивает лапуту, но грузам придётся пройти через «болтушку» — слой вечного урагана чуть ниже. Он вспомнил, как сквозь него поднимался сюда на пассажирском модуле сам… Бр-р-р-р! Транспортировка грузов это целое дело — отдельный цех, отдельное производство. В котором главное то, что это почти единственный путь связи лапуты с внешним миром.