Я почувствовал, как холодная тяжесть опускается в желудок. Боль в груди отозвалась ноющим эхом.

— Ты в этом уверен? Или это догадки твоего «контакта»?

— У меня нет ресурсов для уверенности! — резко, сдавленно бросил Кикоть. — Я вне игры, помнишь? Комитет меня пережевал и выплюнул. Ты знаешь, что произошло после того, как я вышел из госпиталя? Мой начальник, которого я знал много лет, все обыграл так, что у меня помутнение личности из-за пребывания в плену. А это проблема. К тому же, я был в плену у потенциального врага Совесткого Союза, долго был в контакте с агентом ЦРУ, а такие в Комитете больше работать не могут. Я — отработанный материал, со всеми вытекающими. В общем, меня грубо списали со всех счетов. Но мой контакт — старый, проверенный. Я просил его держать вопрос на контроле. Четыре месяца было тихо, а три дня назад он подал сигнал. Он перехватил обрывок разговора по телефонной линии. Обсуждали «цель из Москвы», необходимость «держать в поле зрения без контакта». Все сходится на тебе. Они могут начать действовать сегодня, завтра, через неделю. Но факт в том, что ты вполне можешь быть у них на крючке и сейчас ты, мягко говоря, легкая цель.

Это действительно было так. Я не боец.

— И что ты предлагаешь? — спросил я тихо. — Мне исчезнуть?

— Куда уже исчезать⁈ Нет. Я предлагаю нанести удар первыми, — в его голосе внезапно зазвучала сталь. — Пока они считают тебя слабым и ничего не подозревающим. Мы найдем этого крота. Возьмем его. Надавим. Он знает их намерения, силы, сроки. Он — наша лазейка. Ты не переживай, я сделаю все сам. Мне нужен ты только как прикрытие и как… Твоя удача, твое везение. В том, Громов, что ты везучий, я не сомневаюсь. Увидев тебя, мне будет проще его продавить.

Я долго смотрел на него. На его исхудавшее, нервное лицо. На руки, которые слегка дрожали, но не от страха — от сдерживаемого, лихорадочного напряжения. И нетерпения действовать. Эта фанатичная решимость плохо вязалась с тем холодным и осторожным, циничным майором, которого я знал.

— Понятно… Но, Виктор… У меня есть к тебе один вопрос, который не дает мне покоя, — произнес я медленно, отчеканивая каждое слово. — Почему я должен тебе верить? В Пакистане ты смотрел на меня как на решение проблемы, и то, только после того, как я лично ликвидировал Вильямса. Ранее ты совершенно не доверял мне. Считал законспирированным иностранным агентом и опасным самородком. Мол, я не тот, за кого себя выдаю. А теперь, тебе нужно сотрудничество? Зачем тебе рисковать? Зачем мне рисковать? Что изменилось?