— Ну что, — поднял бокал Игнатьев, и его обычно строгое лицо смягчилось. — За то, чтобы такие вот столы всегда были полны. За мирное небо над нашими головами. И чтобы следующий год мы встретили все вместе, целые и невредимые. За наступающий 1988 год! Чтобы он был… Спокойнее. Хотя, зная нашу работу… Ну, будем надеяться.
Мы чокнулись бокалами, выпили. Кушали, болтали, выпивали.
Ближе к полуночи вновь включили телевизор. «Голубой огонек» лился с экрана потоком улыбок, песен и беспечного веселья. Я обнимал Лену за плечи, и впервые за многие недели чувствовал что-то похожее на мир.
Прогремели куранты. За окном взвились в ночное небо салюты. Вот и наступил 1988 год!
Мы зажгли бенгальские огни, вышли на балкон. Вся Москва светилась.
А спустя примерно полчаса, раздался звонок на служебный телефон, который, вопреки всем правилам, Кэп, тоже по привычке, держал на виду в прихожей. Резкий, пронзительный трезвон резанул по слуху. Все замолчали. Игнатьев взглянул на аппарат, потом на меня. В его глазах промелькнула тень.
— Может, проигнорируем? — тихо сказала Татьяна.
— Нельзя, — буркнул Игнатьев, уже вставая. — По этому номеру звонят только по делу. И в такой час…
Он подошел к аппарату, поднял трубку.
— Да? Слушаю!
В динамике послышались не гудки, а сдавленное, учащенное дыхание и шум. Голос, который сбивался и что-то говорил. Кэп молча слушал, потом резко изменился в лице. Посмотрел на меня тревожным взглядом. Я сразу понял — что-то случилось.
Разговор длился еще секунд пятнадцать. Потом майор положил трубку.
— Гром, отойдем на кухню! — он подал мне знак. Жены проигнорировали жест.
Когда я зашел в комнату, Кэп закрыл дверь.
— Что там еще случилось? — негромко спросил я, глядя на него внимательным взглядом.
— Только что сообщили… — начал он сухим, хрипловатым голосом. — Кортеж Михаила Сергеевича… Возвращался с новогоднего обращения из Кремля и был обстрелян из пулемета… Машина сгорела, охрана… Ни черта не успела… По предварительной информации, Горбачев погиб на месте!
Глава 20 Предложение
Слова Игнатьева буквально повисли в воздухе. Ни черта себе, новость!
— Кортеж генерального секретаря СССР… Стрельба из пулемета… Предварительно Горбачев погиб…
Я буквально застыл, лицо окаменело. В голове стало как-то пусто, в ушах зазвенело.
Первая же мысль — серьезно⁈ Как так? Кто мог на такое пойти⁈ Напасть на генсека, да еще и в новогоднюю ночь… Да это даже представить сложно, а уж реализовать! Да даже решиться на такой шаг — это нужно быть либо смелым и твердо уверенным в успехе, либо должен быть ветер и полное безумие в голове. Вторая мысль — ну, тот факт, что Меченого больше нет, это даже хорошо. Нет, разумеется не сейчас. Не в 1988. Учитывая текущий ход истории и мое вмешательство в некоторые аспекты, пока еще ничего катастрофического не произошло. Мало кто сейчас поймет, что убийство Михаила Сергеевича это хорошо. Кроме его конкурентов и злейших врагов.