Ее лицо озарилось радостью, что все темные тени прошлого окончательно рассеялись.
— Правда, Максим? Это было бы чудесно!
— Значит, решено! — решительно заявил я. — Ну, Громова Елена Михайловна, собирайте чемоданы! Через пару дней выезжаем!
Оформление путевок заняло минимум времени — сыграли свою роль и обещание Волкова, и то, что Игнатьев поспособствовал. И вот мы уже сидели в купе поезда, следующего на юг. За окном мелькали зеленеющие поля и леса, реки и озера, а потом показались величественные склоны Кавказских гор, и, наконец, ослепительная синева Черного моря.
Сочи встретил нас ласковым, теплым ветром, густым запахом хвои, водорослей и морской соли. Мы сняли номер в гостинице, в буквально в двух шагах от пляжа из мелкой гальки. Ну, если сравнить тот курортный город, что я запомнил из прошлой жизни и настоящий Сочи, то это небо и земля. Все просто, скромно и тихо. И это хорошо.
Наши дни теперь были размеренны и прекрасны в своей простоте: утренний кофе на балконе с видом на бескрайнюю синеву, долгие часы на пляже, где я загорал, а Лена смеясь, убегала от еще достаточно прохладных майских волн, прогулки по набережной с мороженым в руках, ужины в открытых кафе.
Я смотрел на любимую женщину. На ее спокойное, счастливое лицо, на то, как она радуется простым вещам. Вот он тот самый мир, та самая тихая гавань, ради которой стоит сражаться.
И я поклялся себе, что сделаю все, чтобы этот мир, эта хрупкая радость, были надежно защищены. Все, что было до этого — осталось там, в другом измерении. Здесь же, под южным солнцем, начиналась наша с ней новая жизнь… Жаль только, отпуск не вечный…
Глава 3 Спецотдел ГРУ СССР
Солнце припекало кожу, еще не привыкшую к такому влажному климату.
Я лежал на шезлонге, глядя сквозь темные солнцезащитные очки на Лену. Она, смеясь, подбегала к самой кромке воды, касалась босой ногой накатывающей пены и с визгом отскакивала обратно. Супруга честно призналась, что до этого времени ни разу не была на Черном море. Только на Азовском, да и то, когда совсем маленькая была.
— Холодная! — кричала она, и ее голос тонул в мерном шуме прибоя. — Не пойму, как ты в ней купаешься?
— Это нормально. Середина мая на дворе, — улыбнулся я, откидываясь на спинку шезлонга. — А я привычный, шкура, как у моржа. Хоть я и не сибиряк.
Но она была только смеялась, а затем снова повторяла свой ритуал. Видно было, что девушка действительно счастлива. Она радовалась простым вещам, иногда вела себя как девчонка. Ее хорошо можно понять — что она видела с отцом военным, который везде таскал ее за собой, пока та не подросла? Что видела, когда была геологом на вынужденной стажировке, живя в палатках бе нормальных условий? Потом едва не попала в плен в Афганистане, несколько раз меняла род деятельности, а потом меня ждала. Одна. Почти целый год рутины в постоянном ожидании. Естественно такая смена обстановки подействовала на нее одурманивающим образом.