Алексей слегка кивнул, будто одобряя мое решение.
— Разумно, Максим Сергеевич. Теперь, может быть, поговорим как союзники, а не как враги?
— Нет, — тихо ответил я. — Сначала ответь на один вопрос. Если ты не крот, но в курсе такой сложной операции… Если ты заранее знал, что мы приедем сюда… Если ты действительно знаком с полковником Черненко… Кто же ты, черт возьми, такой?
— Лейтенант Савельев. Знаю, что ты хотел со мной встретится. Ну, вот. Встретились!
Глава 17 Непростой разговор
От услышанного я замер на месте. Удивился, но постарался не подавать виду.
Это лейтенант Савельев? Тот самый Алексей Савельев, чье имя впервые всплыло, когда в конце апреля 1986 года я, будучи на первом сложнейшем задании, вдруг вспомнил, что 26 апреля рванет Чернобыльская АЭС. Тогда, с помощью спасенного мной из плена советского шифровальщика, фамилии которого я уже и не помнил, спешно слепил фиктивную шифртелеграмму, содержимое которой отражало ближайшее будущее атомной электростанции. И крупнейшей техногенной аварии, которая должна была произойти… В моем времени это произошло — последствия были масштабны и хорошо известны каждому.
Я тогда не успел дать ходу документу — сразу после посадки меня унесли с аэродрома раненым, без сознания. Время было упущено. А спустя три дня выяснилось, что некий Савельев уже проделал всю работу и каким-то образом предотвратил то, что намеревался сделать и я. Только не своими руками.
Далее, когда я попытался навести справки, меня грубо остановили и ясно дали понять, чтобы я не совал нос куда не просят. Черненко знал про Савельева, знал про то, что он сделал, но мне четко определил границы. Майор Игнатьев тоже пытался узнать это по своим каналам, но и там ничего не вышло. Про Савельева просто ничего не было известно. И все. А потом, спустя столько времени, все вдруг изменилось…
И сейчас этот человек сидел передо мной, спокойный, как питон. Будто бы мы заранее договорились встретиться в этой пустой квартире за чашкой чая. Оружие в моей руке нисколько его не напрягало, что тоже наводило на определенные мысли. С хладнокровием и самообладанием у него тоже все в порядке.
Я сдержал эмоции. Только бровь чуть дернулась. Этого он, наверняка, не заметил.
Рядом стоял Виктор Викторович, превратившись в статую недоумения и кое-как сдерживаемой ярости. Его мозг явно не справлялся с перегрузкой, потому что я видел, как тряслась рука с зажатым в ней пистолетом. Само собой, такой непростой персонаж как Алексей, автоматически попал в прицел майора, естественно с ярлыком — «предатель, шпион, опасная личность». И сейчас у него не было ни одного инструмента, чтобы выяснить, лжет Савельев или нет.