— Смотри… — коротко произнес он. Не было ни приветствия, ни чего-либо еще. Только одно слово.
На снимке, снятом скрытой камерой, в полутемном зале какого-то ресторана сидели двое. Один — мужчина европейского вида, в дорогом костюме. С дипломатом. Второй — тоже мужчина лет пятидесяти, но с жестким, аскетичным лицом, в простом и качественном советском пиджаке. Я его никогда не видел, но черты лица будто звенели в памяти какой-то далекой струной.
— Кто это? — спросил я.
— Это Сыщик! Известный «журналист», работающий на британскую разведку. Второй… — Игнатьев сделал паузу, его голос стал тише. — Второй — сотрудник Первого главного управления КГБ. Кадровый разведчик-нелегал. Специализация — научно-техническая разведка в области аэрокосмических систем. Последние пять лет работал в Штутгарте под легендой инженера-экспата. Считался одним из наших лучших источников по технологии «Стелс».
Я посмотрел на снимок, потом на Игнатьева.
— И что он делает за одним столом с британским «журналистом» в нейтральном кафе? Обменивается рецептами штруделя?
— Нет, не угадал, — холодно сказал Игнатьев. — Он должен был выйти на связь три недели назад. Но мы наблюдаем только молчание. А этот снимок пришел сегодня утром по каналу, который мы считали надежным. Но здесь есть деталь.
Он ткнул пальцем в край фотографии.
— Видишь, у нашего человека на столе? Рядом с бокалом?
Я присмотрелся. Рядом с рукой разведчика лежала небольшая картонная упаковка. Нечетко, но можно разобрать знакомые очертания и надпись: «Marlboro».
— Сигареты? — уточнил я. — И?
— Конкретно эти сигареты, — сказал Игнатьев, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который я видел перед самыми опасными вылазками, — в свободной продаже в ГДР появились только в прошлом месяце. Их партию завезли для дипломатов и сотрудников западных представительств. Наш человек в Штутгарте их курить не мог — его легенда этого не допускала. Он курил «Roth-Händle». Всегда. Это не наш человек.
В комнате повисла ледяная тишина. Мозг, уже настроенный на аналитику, выдал мгновенную, пугающую цепочку.
— Выходит, это не просто встреча, — тихо сказал я. — Это демонстрация? Провокация? Подстава? Но зачем?
Глава 19 1988
Игнатьев внимательно слушал, его лицо оставалось непроницаемым. Но в его взгляде я видел скрытое напряжение.
— В Афганистане и Пакистане мы им крепко наступили на хвост, — наконец произнес он, и его голос прозвучал устало и хрипло. — Калугин и те, с кем он был связан, уже раскрыты. Канал, по которому текли наши секреты, перекрыт и выжжен каленым железом. План сорван. Но и в ЦРУ сидят не дураки. Они не станут биться лбом в захлопнутую нами дверь. Найдут новую щель. И теперь начнут издалека.