Они молча кивнули. Вопросов не было. Вина с их лиц естественно не ушла, но ее сменила привычная собранность. Задача была ясна.

— Жень, — я повернулся к Смирнову. — Сгоняем домой, по-быстрому. Переоденусь в чистое и обратно. Вы же тут… придумайте, что Лене сказать. Что-нибудь правдоподобное. Впрочем, объяснение старшины тоже подходит. Его и держим за основу. А то будет странно, матери одно сказали, жене другое.

— Сделаем, — кивнул Смирнов, уже доставая ключи. — Придумаем!

Мы снова выскользнули через черный ход. «Копейка» Женьки мягко тронулась и понеслась по ночным, почти пустым улицам Батайска. Я сидел, молча глядя в окно, чувствуя, как адреналин окончательно отступил, оставив после себя лишь неприятный осадок. И странную усталость.

Попав в квартиру, я действовал на автомате.

Скинул испачканную нескольких местах рубашку и аккуратно, будто сапер с миной, завернул ее в старый полиэтиленовый пакет, чтобы потом выбросить ее и избаться от ненужных улик. Быстрый, но тщательный душ с шампунем смыл запах масла, крови и пота. Я смотрел на воду, уходящую в слив, и понемногу приходит в себя.

Надел чистую, запасную белую рубашку, тот же, чуть помятый, но все еще приличный пиджак. В зеркале на меня смотрел уставший мужчина с темными кругами под глазами, но в целом — вполне себе жених, почти такой же, как и до похищения наемниками. Ничто, кроме легкой бледности и едва заметной царапины на скуле, не выдавало во мне человека, недавно вышедшего из кратковременной, но жесткой мясорубки с применением огнестрельного оружия.

Когда мы со Смирновым вернулись в «Аврору», праздник еще бушевал, но уже тише. Часть гостей разъехалась. Мама, увидев меня чистым и переодетым, тут же бросилась ко мне, ее лицо выражало смесь облегчения и остаточной тревоги.

— Ну вот, совсем другое дело! — сказала она, поправляя мой воротник. — Михаил Михалойвич все подробно рассказал… Глупые у вас традиции эти! Испортили такой замечательный костюм!

— Ничего, мам, — я обнял ее за плечи. — Главное, теперь счастье будет. А костюм, это же так. Ерунда.

Лена подошла следом, ее глаза блестели от волнения.

— Максим, где ты пропадал? Вы там что, правда, какие-то свои армейские традиции исполняли⁈

Я встретил взгляд Самарина, стоявшего за ее спиной. Он едва заметно кивнул. Не подкопаешься. И мама теперь может подтвердить. Обстановку мы разрядили.

— Да, не хотел тебе об этом говорить! — я с легкой улыбкой ответил Лене. — Парни сами все организовали, а я попался. Рубашку, правда, жалко.

— А-а… Да наплевать на рубашку! — она обняла меня, прижимаясь щекой к моей груди. — Главное, что все в порядке! Я вроде видела тебя, потому и не волновалась.