— Это только теория. Да, от нее мурашки по спине бегут. Но нам, Гром, нужны не мурашки. Нам нужны факты. Железобетонные. А не домыслы, даже если они гениальны и лезут в самую глотку.

Я не ответил. Кэп явно не понимал масштаба, который уже начинал набирать обороты. Сыщик и Орлов — не первые. И хорошо, если я ошибаюсь.

— Вот твоя первая практическая задача на новом месте, — он резко ткнул пальцем в лежащую между нами фотографию. — Я даю тебе допуск к этому проекту, ко всем имеющимся наработкам. Занимаешься только этим. В штате еще четверо сотрудников. Этот «Сыщик» и наш пропавший нелегал сейчас главная цель. Разобраться, что здесь, на этой картинке, произошло. Вербовка в процессе? Подстава для нашего глаза? Или он уже давно, исправно, работает на них, а эта встреча — просто спектакль, чтобы отвести наше внимание в сторону, пока настоящая работа идет в другом месте? Проанализируй все, что есть по обоим. Все пересечения, все их маршруты за последние… Нет, возьми пять лет. Все контакты, даже мимолетные. Но помни — дистанционно. Ты теперь не полевой сотрудник, а кабинетный аналитик, пусть и с серьезным боевым прошлым. Агенты у нас есть, связь через меня. Никаких выездов, никаких прямых контактов с полевыми группами. Работай с документами, связями, логикой. Используй тот самый твой дар, который так нервирует и которым восхищается Черненко. Да, я знаю, что ты с ним говорил. Не удивляйся.

Я кивнул. Кэп в курсе, что я близок с КГБ, хоть это и строго запрещено. Он знал, что я не пойду у них на поводу, особенно после того, как Комитет встряхнуло предательство Калугина. Сколько еще персон осталась в тени?

Работа поглотила меня с головой.

Мой скромный кабинет в «Секторе стратегического моделирования» за считанные дни превратился в подобие оперативного штаба, поразившее даже видавших виды соседей. На стенах, поверх стандартных карт, появились самодельные схемы из ватмана, испещренные размашистым почерком. Фотографии, увеличенные и распечатанные в фотолаборатории, вырезки из западных газет и внутренних сводок, служебные характеристики, перечеркнутые красными и синими нитями, образующими паутину подозрений. В центре — два портрета. «Сыщик», он же Мартин Шоу, корреспондент лондонской «Таймс» с раздутым журналистским иммунитетом и устойчивой репутацией «друга перестройки», любившего покопаться в «советских тайнах» для западного читателя.

И наш человек — Виктор Петрович Орлов, он же Ганс Вебер, инженер-консультант в западногерманской аэрокосмической фирме. Его досье, доставленное из архива Первого главного управления, было толщиной с первый том Тихого Дона. Я только начал его изучать, времени-то мало.