Бортмеханик откинул тяжелую дверь грузовой кабины Ми-8МТВ-3. Мы, один за другим, втиснулись внутрь. В салоне все еще пахло заводской краской, но сюда уже примешивался запах топлива, пыли и пота. Капитан Дорин, уже сидевший на месте командира, обернулся и через шлемофон бросил:

— Все на борту? Пристегиваемся. Получили примерный маршрут, до точки встречи с агентами ХАД. Летим предельно низко и, насколько возможно, тихо. Надеюсь, ни у кого нет боязни высоты? Особенно когда эта высота — пять метров над землей.

— Ты, главное, нас не урони куда-нибудь! — пошутил Корнеев. Хотя он и нервничал, но не вставить свои «пять копеек» он попросту не мог. Иначе это был бы не Шут.

Ответом ему были лишь короткие улыбки. В наушниках раздался смех Михаила.

Все заняли места, разместив оружие и рюкзаки между ног. Прапорщик Гуров, пристроившись у иллюминатора, уже разложил на коленях карту и переданный мне майором планшет с аэрофотосъемкой. Нам предстояло разобраться, как действовать и куда выдвигаться. Полноценного плана пока еще не было, только отдельные наброски. Многое станет понятно только на месте, после осмотра захваченного моджахедами объекта.

Через несколько минут на связь вышел диспетчер, дал добро на вылет. Двигатели взревели, уверенно набирая обороты. Вертолет вздрогнул, медленнно оторвался от раскаленного бетона и, слегка накренившись вперед, направился на юг, быстро набирая высоту.

Но это пока. Лететь предстояло минут тридцать. Причем не по-прямому маршруту, а по небольшой дуге. Генерал Хасан далеко не дурак, наверняка отправил наблюдателей далеко вперед, чтобы те сообщали обо всем подозрительном. Как только приблизимся к горам, там снизим высоту и пойдем на предельно низкой.

Нужно признать, что капитан Дорин вел машину виртуозно. Он буквально «облизывал» рельеф — летел над высохшими руслами рек, чуть ли не цеплялся шасси за склоны холмов, используя складки местности как укрытие. В салоне стоял мерный гул, чуть более приглушенный, ровный в отличии от стандартных Ми-8.

Сквозь круглые иллюминаторы мелькали серо-желтые, выжженные солнцем просторы, редкие дувалы заброшенных кишлаков. Горные хребты, разнокалиберные камни и валуны, буро-зеленая растительность.

Я смотрел на все это дело и думал — когда же на этой земле наконец-то наведут порядок? Когда тут перестанут стрелять, когда настанет мир, тишина и спокойствие? Наверное, никогда.

— Гром, — голос Гурова, негромкий, но четкий, прозвучал справа от меня. Он протянул мне планшет, указывая пальцем на карту. — Смотри. Нефтедобывающий комплекс здесь, в утопленной в холмах котловине. Вокруг, на разном удалении — горы. Подходы с севера и запада открытые, уже наверняка пристреляны. С востока — скальные выходы, там хорошо разместить наблюдателей, снайперов и стрелков с ПЗРК. Они это уже сделали. Летать там нельзя. Единственный вариант с минимальным риском быть обнаруженными с земли — вот здесь, с юго-запада. От пяти до семи километров от самого объекта. Есть узкое ущелье, выходит почти к периметру. Наверняка там пролегает дорога. До границы с Пакистаном отсюда километров восемьдесят. Лететь туда нельзя, но если посадить нашу «птичку» вот где-нибудь здесь, то думаю, все получится. Далее в пешем порядке отыскать наиболее открытую позицию и оттуда провести разведку. Фотоснимки — хорошо, но этого недостаточно.