Закончив примерно десятую часть периметра, мы вернулись по своим следам и, после короткого визита к Тотему Строительства, приступили к возведению самого забора.

Установка каждой секции требовала участия нас обоих, что несколько замедляло процесс, но даже так разговоры сводились к минимуму. Хоть я и знал этого человека всего пару дней, никакой неловкости не ощущалось — у нас была общая цель, ведь люди, о которых мы заботились, жили на этой земле.

Когда первая часть была полностью готова, мы оба отступили на шаг, оценивая проделанную работу. Юлиан протянул руку, а я её крепко пожал, и мы мгновение постояли молча.

— Когда ты так наловчился деревья валить? — спросил, отпивая из фляги.

— Как я уже говорил, я фермер и жрец. Мои знания не ограничиваются животными и медициной. Управление фермой требует разбираться во всем понемногу.

— Но ты работал как заведенный. Сколько тебе лет, если не секрет?

— Пятьдесят два.

— Двигаешься, как будто тебе вдвое меньше.

— Весьма любезно с вашей стороны, Князь.

— Так в чем дело-то?

— Дело?

— Ну, ты же рубил эти деревья, словно одержимый. Что-то на уме было?

Юлиан усмехнулся и отпил из своей фляги.

— Не столько мысль, сколько чувство. Я всегда стремился избегать насилия, но это бывает непросто. Полагаю, в каждом человеке есть толика агрессии, вы не находите?

— Не только в мужчинах, — ответил я. — В женщинах тоже. В конце концов, все мы животные. Гнев есть в каждом.

— Именно, — кивнул он. — Мои убеждения не позволяют мне причинять вред другим, но иногда гнев на собственное бездействие должен находить выход. Я направляю его в работу. В нашу работу.

— Ты ведь серьезно настроен никогда не причинять вреда другому существу, верно? Теперь, когда ты живешь в нашем поселении, ты не станешь этого делать? Даже если на нас нападут?

Юлиан оглядел забор, затем открытые участки леса по обе стороны от него.

— Вы, вероятно, заметили, что вокруг моего прежнего жилища особой защиты не было. После того, как я обосновался там после войны, я пересмотрел свой взгляд на мир. Я… надеялся, что все изменится. Что смогу доверять природе, если буду хорошо к ней относиться.

— Но дикая природа безжалостна. И дело не только в бандитах или грабителях, что скрываются в лесах, но и в тварях. Я все еще стремлюсь избегать насилия, но если моей дочери будет угрожать опасность, которую нельзя избежать… я не знаю, на что буду способен.

— Приму к сведению, — ответил ему, отмечая его серьезный тон. — Ты хороший человек, Юлиан.

— И вы тоже, Князь.

Я решил не развивать тему. Мы оба были измотаны, потные и голодные. Пора было сделать перерыв.