Юлиану я решил пока ничего не говорить. Узнай он, что по лесу шастает какая-то громадная кровожадная хрень, его бы точно кондратий хватил. Пусть уж лучше выплескивает свою богатырскую силушку на деревья.

Я почти не сомневался, что при определенных обстоятельствах он с этим топором мог бы стать грозным противником. Особенно после того, как увидел, на что он способен в работе.

Плевать, сколько он там себя пацифистом объявлял; я-то знал, на что способны люди в критической ситуации. Сам не раз видел, как вчерашние овечки превращались в волков, особенно когда речь заходила о защите близких. Да он и сам мне на это намекал.

Ворон поначалу артачился, не желая углубляться в чащу, но после пары ласковых слов и похлопываний по шее все же двинулся вперед размеренной рысью, ловко огибая стволы и продираясь сквозь подлесок.

— Стефания! — крикнул я достаточно громко, чтобы она услышала, если была поблизости. — Ты здесь?

По моим прикидкам, я отъехал от линии деревьев где-то на сотню шагов, когда из глубины леса донесся тихий, прерывистый стон.

Натянул поводья, останавливая коня, и внимательно огляделся в сгущающихся сумерках.

— Стефания?

Впереди, совсем рядом, послышалось тихое ржание другой лошади. Похоже, Стрела.

Привязав Ворона к ближайшему дереву, я достал меч и поспешил вперед.

Стрелу я нашел метрах в тридцати от того места, где оставил своего коня. Она была привязана к дереву, но ее хозяйки поблизости не наблюдалось.

И снова тот же стон, на этот раз отчетливее, разнесся между деревьями.

Я двинулся на звук, который становился все громче, пока не вышел на небольшую, скрытую от посторонних глаз поляну. И там увидел Стефанию.

— Да… Ах…

Все эти дни я упорно пытался убедить себя, что она — просто милая, добрая дочка фермера. Старался не придавать значения ее двусмысленным фразам, списывая все на ее юность и некоторую наивность. Сосредотачивался на ее мягкой, почти ангельской натуре.

А теперь эта «ангельская натура» лежала на расстеленном прямо на траве одеяле. На спине, платье спущено, обнажая упругие, чуть тронутые загаром груди, которые она нежно поглаживала. Подол платья был задран до самого пояса, а бельё валялось рядом. А тихие стоны срывались с ее приоткрытых губ.

Я стоял всего в нескольких шагах, а она, увлеченная процессом, даже не подозревала о моем присутствии.

Первая мысль — развернуться и уйти. Тихо, незаметно. Сделать вид, что ничего не видел.

— О, боги… Князь…

Так, стоп. Это уже интересно.

Глаза Стефании дрогнули и распахнулись. Секунда — она меня сразу заметила. Еще секунда — и до нее дошло, что я не просто заметил её, а стою и смотрю.