Яромил обвел взглядом толпу и заговорил хриплым, но твердым голосом:

— Князь Василий, позволь представить тебе не просто спасенных пленников, — он указал на группу людей справа от себя. — Корнелий Железная Рука, бывший капитан городской стражи Серохолмья. Двадцать лет службы, прежде чем предательство товарищей привело его в цепи.

Высокий седовласый человек с изрезанным шрамами лицом поднял голову. В его глазах горела спокойная решимость профессионального воина.

— Гердек Молотобоец, — продолжил Яромил, показывая на коренастого дварфа с окладистой бородой. — Мастер-оружейник из Каменных Чертогов. Его молот ковал отличные клинки для, пока работорговцы не разорили его мастерскую.

Дварф кивнул, не поднимая взгляда, но его мозолистые руки сжимались в кулаки.

— И еще дюжина наемников из отряда «Серые Волки», — закончил Яромил. — Опытные воины, попавшие в плен из-за предательства.

Я изучил лица стоящих передо мной людей. Беспомощные жертвы? Как же. Передо мной стояли закаленные в боях профессионалы. Каждый стоил десятка обычных ополченцев. Судьба подкинула мне настоящий подарок для предстоящей войны.

— Здесь нет рабов. Есть только свободные люди, — сказал громко, чтобы слышали все.

Многие по-прежнему не решались поднять глаза. Привычка. Слишком долго их принуждали смотреть в землю.

Яромил сделал шаг вперед:

— Князь, предлагаю всем нам принести клятву верности твоему знамени. Только объединившись под единым командованием, мы сможем противостоять коалиции Гаврилы в грядущей войне.

Я кивнул. Мне и правда нужна была армия, а не разрозненная толпа беженцев.

— Я приму вашу клятву, если вы дадите ее добровольно, — начал я, но меня перебил грубый смех.

Из толпы вышел человек-гора. Ростом он был мне почти по плечо, но в два раза шире. Мускулы перекатывались под кожей, покрытой сетью шрамов. Челюсть была сломана и срослась неровно, что придавало лицу хищный оскал.

— Костолом, — представился он низким, рокочущим голосом. — Десять лет в гладиаторских ямах. Видел, как сотни «освободителей» приходили и уходили. Все они начинали с красивых слов о свободе.

Он плюнул в снег.

— Мы достаточно настрадались от «хозяев», — продолжил Костолом, оглядывая толпу. — Теперь будем подчиняться только силе, а не словам. В этом мире правит кулак, а не клятвы.

Гладиатор выхватил из-за пояса окровавленный меч, подобранный на поле боя.

— Всякий, кто ценит свободу выше новых цепей, пойдет со мной. Создадим вольную дружину, где каждый равен и никто никому не присягает.

По толпе пробежал ропот. Многие лица потемнели от сомнений. Слова Костолома попадали в самую болевую точку бывших рабов.