— Что скажешь, «князь»? — усмехнулся Костолом. — Будешь принуждать нас? Покажешь наконец свое истинное лицо?

Принуждение только подтвердило бы его правоту. Остался единственный способ сохранить единство отряда.

— Поединок, — произнес я спокойно. — Победитель получает право командовать всеми освобожденными.

— Князь, нет! — воскликнул Яромил.

— Да, — сказал я, не сводя глаз с Костолома. — И это показывает, насколько я верю в правоту своего дела.

Лицо гладиатора расплылось в хищной улыбке:

— Наконец-то честные слова. Ладно, «князь». Покажи, чего стоят твои красивые речи против стали.

Толпа расступилась, образовав широкий круг. Забава шагнула ко мне:

— Муж, этот зверь не будет драться честно. Он выжил в гладиаторских ямах. Там побеждают только хитростью и подлостью.

— Знаю, — ответил ей тихо. — Но другого выхода нет.

Костолом не стал ждать. Едва я поднял Крушитель, как гладиатор ринулся в атаку, размахивая мечом и одновременно пиная ногой снег мне в глаза.

Лезвие просвистело в опасной близости от моего горла. Я инстинктивно отшатнулся.

Костолом бил как зверь. Каждый удар обрушивался на меня с яростью человека, которому приходилось убивать ради куска хлеба.

— Видите? — орал он, размахивая мечом. — Ваш «князь» пятится назад! В ямах такие долго не живут!

Отлично. Теперь еще и комментатор из него. Может, счет вести начнет?

Я изучал его движения, искал бреши в обороне. Гладиатор дрался грязно и хаотично, но за этим безумием скрывался расчет. Он ломал противников агрессией, заставлял их паниковать и совершать ошибки.

Костолом резко присел и дернул ногой, целясь мне под колено. Одновременно его меч полетел к моему животу. Я подставил Крушитель, отбил клинок и толкнул его плечом. Гладиатор откатился назад, но тут же развернулся, и его кулак просвистел у моего лица.

Я дернул головой в сторону. Костяшки пальцев царапнули щеку.

Толпа вокруг ревела. Освобожденные рабы раскололись на два лагеря.

Бывшие солдаты и наемники скандировали мое имя. Они хотели верить, что можно вернуться к нормальной жизни, к порядку и дисциплине. Остальные поддерживали Костолома. Те, кого ломали в клетках и на аренах, понимали только язык силы.

— Смотрите на него! — орал Костолом, уворачиваясь от моего размашистого удара. Пот стекал по его лицу. — Он не может победить одного раба! Какой из него военачальник?

Толпа заволновалась еще сильнее. Кто-то начал делать ставки на исход боя. Другие выкрикивали советы обоим бойцам. Хаос нарастал с каждой секундой.

Костолом начал дышать тяжелее. Удары становились размашистыми, теряли точность.