Что я готов принести в жертву ради них?

В прошлой жизни, я командовал ротой. Пятьдесят с небольшим человек. Когда кто-то погибал, это было больно, но… можно было пережить.

Здесь все иначе. Эти люди пришли ко мне добровольно. Поверили в меня. Отдали свои жизни в мои руки. И если они погибнут то это будет целиком на моей совести.

И что я готов принести в жертву ради них? Ради собственной армии, которая даст мне свободу. Всё. Для меня свобода не пустой звук.

Решение принято. Теперь нужно действовать.

К рассвету следующего дня Равенна уже гремела молотами в главной кузнице. Жар от печей достигал даже площади, где собирались воины.

— Князь, — сказала она, когда мы остались наедине, — ты должен понимать. «Сердце Полка» — это не просто кусок металла. Это живой артефакт. Он впитает клятвы каждого воина, их волю к победе, их готовность умереть друг за друга. Но если хоть один принесет фальшивую присягу…

— Что тогда?

— Артефакт треснет. А армия развалится при первом же серьезном испытании.

Отлично. Значит, нужно было не только получить клятвы, но и убедиться в их искренности.

Она разожгла кузницу до такого жара, что металл плавился как воск. Дварфы окружили наковальню, начав ритмично бить молотами по раскаленному металлу. Искры летели во все стороны.

— Кто первый принесет клятву? — громко спросила она.

Толпа заколебалась. Многие еще помнили кандалы на запястьях. Слово «клятва» для них звучало почти как «рабство».

Варг вышел вперед. Разрезал ладонь ножом и капнул кровью на раскаленный металл.

— Клянусь служить под знаменем князя Василия! Клянусь защищать его землю и его народ! Клянусь не отступать, пока в жилах течет кровь!

Металл зашипел. На мгновение показалось, что он засветился изнутри.

Следом вышел Костолом. Потом Яромил. За ними потянулись другие командиры.

Но когда дело дошло до простых воинов, многие замешкались. Кто-то отступил назад. Кто-то нервно переминался с ноги на ногу.

Вперед неуверенно шагнул Гордей — тот самый мужик-беженец, который вчера чуть не подрался у костра.

— Я… — начал он и запнулся. Потом выпрямил плечи. — Я, Гордей из сожженной Каменки, клянусь… клянусь больше никогда не бежать! Мою деревню спалили, жену увели. Но здесь… здесь у меня есть шанс им отомстить!

Он полоснул себе ладонь и капнул кровью на металл. Капля зашипела, и по наковальне пробежал красный отблеск.

За ним подошла молодая женщина с младенцем на руках — одна из беженок.

— Меня зовут Дарина. Мне двадцать лет, а я уже видела, как горят дома, как плачут дети без матерей, — ее голос дрожал, но слова звучали твердо. — Клянусь этим железом: мой сын не будет знать страха перед цепями. Даже если мне придется встать между ним и всеми работорговцами мира!