Капля ее крови упала на металл, и тот снова вспыхнул.

Старик с седой бородой, бывший кузнец из разрушенного поселения, хромая подошел к наковальне.

— Шестьдесят лет ковал я подковы да гвозди, — проговорил он хрипло. — А теперь выходит, что эти руки должны ковать свободу. Странное дело… — Он усмехнулся и порезал ладонь. — Клянусь: пока эти пальцы могут держать молот, из-под них будет выходить только оружие против убийц и угнетателей! За свободу!

Постепенно страх прошел. Воины и жители один за другим подходили к кузнице. С каждой каплей крови металл становился все более живым, пульсирующим.

Дварфы работали не покладая рук. Пот заливал их глаза, но руки продолжали мерно подниматься и опускаться. Равенна руководила процессом, но я видел, как она постепенно бледнеет.

— Выше температуру! — прокричала она, и помощник накачал меха еще сильнее.

Металл менял цвет: от оранжевого к ярко-красному, потом к белому. И с каждым новым оттенком в нем проступали странные узоры. Будто кровь воинов создавала собственные рисунки на его поверхности.

Федун, самый молодой из дварфийских кузнецов, пошатнулся. Молот выпал из его рук.

— Держись! — Равенна подхватила его под руку. — Еще немного!

Руки старшего кузнеца дрожали от усталости, его глаза слезились от дыма и жара.

Артефакт, однако, еще не был готов. Он пульсировал слабо, его ритм сбивался, становясь прерывистым.

— Не хватает энергии! — прохрипела Равенна. — Кузня остывает! Еще минута — и все пропало!

Я подошел к наковальне. В голове промелькнула безумная мысль.

Приложил к раскалённому металлу Крушитель.

— Что ты делаешь⁈ — испуганно вскрикнула Равенна.

— Даю артефакту свою жертву, не только кровь, но и силу.

Я толкнул энергию из своего ядра, пропустил её по мечу и отправил в артефакт. Крушитель согласился отдать часть своей силы будущему Сердцу Полка. Черт, неожиданно. Обычно легендарные клинки жадные как скряги, а тут добровольно поделился.

Что-то уходило из меня вместе с энергией. Не сила, не здоровье. Связь с мечом стала слабее. Будто невидимая нить, что связывала нас, истончилась.

Надеюсь, я не накосячил. Хотя результат говорил об обратном.

Дварфы выпрямились, словно получили второе дыхание. Кузня разгорелась синим пламенем, настолько ярким, что все отшатнулись от наковальни. Федун даже руку к глазам приложил.

Равенна снова взмахнула молотом. Теперь её удары звенели чисто и мощно, как колокольный звон. Старая дварфийка работала с такой силой, что искры летели фонтанами.

Металл ожил. Дышал в такт ударам молота. Пульсировал в такт сердцам всех, кто принес клятву. Странное зрелище, если честно. Кусок железа, который ведет себя как живое существо.