Ритм выверенный. Вдох — замах — удар. Вдох — замах — удар.

Но вдруг в голове всплывает детский голос.

«Если бы ты провёл импульсацию во время удара, ты бы выиграл на семь раундов раньше.»

Импульсация. Зарядка энергией изнутри.

Да, доступно. Да, он знает о ней. Да, он практиковал во время медитации. Но использовать в бою? С другой стороны, мальца взял к себе сам Мастер Рогов, почему бы и не попробовать? Вдруг это совет от Мастера.

Иванов сжимает кулак, на секунду закрывает глаза, концентрируясь.

Глубокий вдох. И вот она — энергия.

Она проходит по телу волной, тяжёлая, как свинец, но при этом обжигающе живая. Пропитывает каждую мышцу, пробирается в связки, копится в костях, в ладонях. Чувствуется странно — будто тело вдруг стало чужим, но в то же время куда более сильным.

Он резко бьёт по груше.

ГРОХОТ.

Груша рвётся прямо по шву, с хрустом лопаясь посередине. Цепь, на которой она висела, трясется. Железо лязгает, наполнитель сыпется на пол, и сыпется, и сыпется, пока не образует приличную такую кучку.

Иванов стоит, смотрит на всё это с глазами по пол-лица, будто впервые увидел, как гантели разговаривают.

Рука ещё пульсирует от напряжения, пальцы немного подрагивают, кровь шумит в висках.

— Ну ни хрена себе… — медленно выдыхает он, разжимая кулак.

И правда, вещь эта импульсация. Только бы груши успевали менять.

— Ну, княжич, спасибо! — протягивает чемпион Царства по версии «Спас-Дзен».

* * *

На следующий день приезжает Матрёна Степановна Ильина. Меня, разумеется, наряжают для встречи. Княжна всё-таки. Домашний костюмчик, приличный, но удобный. Ксюню тоже принаряжают — платьице, бантик, волосы поправили.

Княжна прибывает, как и полагается людям её статуса, на лимузине. Водитель открывает ей дверь, она неспешно выходит, цокая каблучками.

Внутри её уже ждём мы: я, мама и Ксюня.

Журнальный столик аккуратно накрыт: чай, печенье, какие-то аристократичные сладости, которые никто из нас особо не ест, но для важных гостей полагается. Мама смотрит на Ильину холодно, я — с любопытством, а Ксюня сидит рядом, молча наблюдая из-под челки. Вид у неё безрадостный — всё-таки эта тётка отправила нас в «исправляшки», и доверять ей после такого Ксюня явно не торопится.

Ильина вежливо улыбается:

— Добрый день, Ирина Дмитриевна, княжич Вячеслав, Ксения.

Мама кивает, холодно:

— Матрёна Степановна, садитесь пожалуйста.

Я отвечаю нейтрально:

— Здлавствуйте.

Ксюня хмурится, но, как учили, встаёт, делает короткий реверанс:

—Здласте.

Ильина, будто не замечая ледяной атмосферы, шире улыбается, присаживается на край дивана и, скрестив руки на коленях, произносит: