Мама, сопровождая Рогова, бросает на ящики внимательный взгляд и спокойно спрашивает:

— В этих ящиках что-то опасное?

Мастер усмехается, легко, буднично, но с намёком.

— О, Ирина Дмитриевна, конечно! Ещё как!

Мама хмурится.

— Вы не выпустите чудовищ, что там сидят!

Мастер лишь усмехается, но ничего не отвечает. Я спокойно поворачиваюсь к матери:

— Позови длужинников, ма. Нужно огладить теллитолию. Постолонние не должны постладать. И еще мне надо мое сналяжение.

Княгиня вскидывает брови.

— Ты серьёзно, Слава?

— У нас с Ксюней есть Мастел. Он нас учит, хоть и улод.

Рогов хмыкает, мама вздыхает, но всё же даёт знак дежурным дружинникам у тира. Те работают быстро — в считанные минуты вокруг тренировочной площадки поднимается раскладной забор. Металлические секции с сетчатыми панелями, встают ровной линией. Каркас жёсткий, удерживается на мощных стабилизаторах. Теперь будущая арена изолирована.

Мы с Ксюней уходим переодеваться. Я пристёгиваю «Беретту» на пояс, стеклянные шарики укладываю в подсумок на поясе, финки садятся в ножны. У Ксюни только ножи на поясе — ничего лишнего. Когда возвращаемся к тиру, я первым захожу внутрь ограждения. Ксюня было топает за мной, но мама ловит её за плечо и уводит назад.

Мастер идёт за мной.

— Вставай в боевую стойку, княжич.

Я вынимаю из кобуры «Беретту».

— Пистолет бесполезен против эхозверей, — предупреждает Рогов, наблюдая за моими движениями.

— Знайу, — снимаю предохранитель, не меняя выражения лица. — Выпускайте звелюшку.

Мастер хмыкает, но не спорит, кивает Егерю. Тот поддевает крышку ломом, и она со стуком откидывается. Оттуда выпрыгивает эхозверь — ласка Порядка, эфирная, низкой формации, но крупная, размером с шарпея. Её тело колышется, словно соткано из полупрозрачного дыма, гибкое, текучее. Ласка мгновенно отскакивает от Егеря — слишком сильный противник. Значит, её цель буду я.

Резкий рывок. Ласка бросается вперёд, и я жму на спуск. Выстрел. Ещё один.

Пули вязнут в эфирном теле, не причиняя урона. Ожидаемо. Но я и не надеялся её пристрелить — просто тренирую меткость по движущейся мишени. Когда если не сейчас? Против эхозверей пушка не работает, но против людей — очень даже.

Ласка уже близко. Ставлю пистолет на предохранитель, быстро кладу его на землю, одновременно выдёргиваю из подсумка два стеклянных шарика.

Мгновенный бросок.

Взрыв силой мысли.

Алхимическое стекло разлетается, кислота брызжет, прожигая эфирную плоть зверя. Ласка визжит, выгибаясь дугой, её тело потряхивает, контуры дрожат.

Не медлю. Выхватываю финку, бросаюсь вперёд. Рывок — удар. Клинок входит прямо в шею эхо, скользит сквозь размягчённую кислотой материю. Ласка дёргается, застывает. Падает.