Мастер делает паузу, пожимает плечами, как человек, который уже и сам устал от всей этой истории.

— Вот теперь мстят. За всё, что с ними произошло. За то, что я их вытащил из грязи, поставил на ноги… а потом сам же и утопил в трясине.

Я хмыкаю:

— И што, лазоблался с ними?

Мастер кивает в ответ, помрачнев:

— Убил многих. Думаю, всех. Правда, там ещё один был… Бережков. Из той же шайки. Но его среди прочих не оказалось. Может, дал деру давно заграницу.

Я киваю, задумчиво поглядывая в сторону арены. Там Егеря упаковывают мертвого червя обратно в ящик, как и ласку, запечатывают и тащат к парковке. Редкий ресурс, дорогущий — неудивительно, что прихватили с собой. Нам с Ксюней полагалось только зверя уложить, а туши— это уже в копилку Мастеров.

— Ну, если Бережков всплывёт — добью и его, — спокойно говорит Мастер, будто речь о таракане на кухне.

Я поворачиваюсь снова к нему:

— Кода следующая тленировка будет? И как ты нас вообще собилаешься тлениловать?

Мастер усмехается, стряхивает с рукава невидимую пыль.

— Вы ещё мелкие для настоящих тренировок. Хотя ты, ученик, подаёшь надежды. Тут не поспоришь. Гляжу на тебя — и, честно говоря, кажется, что с подготовкой ты сам справляешься лучше, чем я бы сумел тебя научить. У меня ведь нет опыта работы с младенцами. Таких мелких одаренных у меня еще не было. Со взрослыми проще — там понятно, куда бить, куда давить. А вам что? Чуть пережмешь — и капут. Вам могу я только техники показывать и зверьков подкидывать.

Он замолкает, задумавшись. Потом кивает себе под нос и продолжает:

— Раз в три недели буду притаскивать зверей. Постепенно. По нарастающей.

— Лаз в две, — возражаю.

Мастер скалится:

— А ядро не треснет?

— Неть.

— Ну… хорошо, раз в две, — соглашается он, прикидывая в уме, во сколько это ему выйдет. — Посмотрим, кто первый крякнет — мой кошелёк или твои энергожилы.

— Мои энелгожилы ещё молодые, тянутся, — парирую легко.

Мастер фыркает, перекатывает зубочистку в зубах и лениво добавляет:

— Ещё вам надо учиться и учиться ножи кидать. Сейчас это база. Раз в неделю показываю новую технику, новые виды ударов, а дальше — сами. С дочкой отрабатывайте, шлифуйте. Всё на вас. Потом устроим проверку, посмотрим, кто как старался.

Не успевает договорить, как к нам подходит мама. Хмурится, скрещивает руки на груди — строгая, как проверяющий с комиссией.

— Всё, Тимофей Тимофеевич. Хватит с детей тренировок на сегодня, — отрезает. — Они устали, еле на ногах стоят, пора им поесть и отдыхать. И без разговоров!

— Дя не мам, не нада… — Тут я зеваю так широко, что чуть челюсть не свело, и киваю. Блин, слабый детский организм, что же ты меня подставляешь? — Лана… — выдавливаю, едва не свалившись с ног. — И плавда… спати хочется. И жлать.