Я группируюсь, а то кидает по всему багажнику. Поджимаю колени к груди, напрягаю мышцы, стараясь прижаться к стенке багажника, чтобы не швыряло на каждом ухабе. Руки фиксируют положение, позвоночник жёстко зафиксирован, но всё равно трясёт так, что зубы стучат. Будь я обычным младенцем, без укрепляющей магии, уже бы расквасил голову.

Минут через десять тряска резко сходит на нет. Замедлились, машина ползёт… ага, и вот — встала. Где-то среди леса, судя по запаху сырости и хвои, и по этой дикой тишине. Тишине, кстати, относительной — листва шелестит на деревьях, да и птички чирикают. Живут себе, радуются жизни, пока в трёх метрах от них в багажнике Разрушитель на минималках лежит.

Осторожно тяну руку, нащупываю крышку. Плавно, миллиметр за миллиметром, поднимаю… Не до конца. Щель оставляю — так, чтобы глазом подглядывать да ухом подслушивать.

Справа шум. Первая машина подкатила. Дверь хлопает, шаги тяжёлые. Это Сечевик. Узнал голос сразу — прокуренный, глухой, как из бочки.

— Чтоб глаз с неё не спускать, ясно? — рявкнул кому-то. Ну конечно, про Ксюню. Про кого ж ещё? Мою, между прочим, Ксюню. За его заботу о ней я ещё с ним рассчитаюсь сполна. Не люблю оставаться в долгу.

Держу дыхание ровно. В голове уже план крутится, пока слушаю. Поторопитесь, господа. Мне ж тоже действовать надо.

Те, что меня везли, полезли к нему с вопросами.

— Мы свою часть работы выполнили, рискнули, на княжескую дружину напали… — слышу голос водилы, сиплый, чуть дрожащий, видимо, адреналин еще не схлынул. — Где бабки?

Сечевик молчит пару секунд, потом с ленцой бросает:

— Уважение поимей, а то зенки вырву. А бабки вот ваши.

По звуку — швыряет сумку. Спортивная, тяжёлая. Затем металлический лязг молнии, ткань разъезжается.

— Бабок море, — отзывается пассажир моей машины. — Считать долго, поверим на слово. Поехали, пока все трассы не перекрыли.

Шаги приближаются к моей машине. Хель меня дери! Сейчас же в багажник заглянут, чтобы сумка бросить. А тут я, весь такой красивый, розовещекий и… смертоносный. Рука рефлекторно тянется к ножику на поясе.

Следом голос Сечевика:

— Эй, куда пошли? Хватит светиться на этой колымаге. Вот запасная тачка, — звон брошенных ключей. — Теперь валите. На Кавказе мой человек вас встретит. Купите проводника, перейдёте горы в Персию. Хватит вам этого с лихвой, чтоб дорогу оплатить. А теперь проваливайте, скоро здесь будет жарковато.

Слышу, как те суетливо заталкивают сумку в другую машину. Двери хлопают, движок взревел, и через секунду уже слышен только треск веток под колёсами да уходящий гул. Ну вот и всё. Сбежали.