— Ты-ы-ы-! — вопит Бережков, обернувшись и заметив меня. И в его руках вспыхивает новый огнешар, дымящийся, светло-красный. О-у, сейчас прилетит.

Я резко вскидываю взгляд вверх.

Пора.

Силой мысли сжимаю стеклянный потолок, взрываю его, давлю, и он с оглушительным треском лопается, словно весенний лёд под первыми тёплыми лучами. В следующее мгновение громыхает обвал, и тысячи острых осколков летят вниз, сверкая в свете ламп, режут воздух, несутся, как пули.

Несколько крупных обломков падают прямо на Бережкова.

Хруст. Стекло с размаху впечатывается ему в лицо, разлетается брызгами. Конечно, маг-Воитель такую мелочь переживёт. Для него это не смертельно. Но задержит. Секунды две-три даст форы.

И этого хватает. Рогов уже тут как тут.

Молния рвётся с его пальцев, белая, слепящая, с треском вонзается Бережкову в грудь. Разряд мощный, настоящий удар, от которого того швыряет в стену. Гулкий, мясистый звук удара тела о бетон.

А Рогов больше не тянет. Подпрыгивает, накрывает его сверху и, без промедлений, срывает голову с плеч. Быстро, чётко, слаженно. Несколько коротких, хищных движений ножами — и всё. Тишина. Только треск остаточных разрядов в воздухе.

Рогов бросает на меня взгляд, глаза блестят, уголки губ чуть приподнялись.

— Спасибо, ученик.

— Будешь должен, — отвачаю я, вылезая из-под стола и смахивая стеклянные осколки с плеч. Один вообще едва по лбу не заехал. Успел вовремя прыгнуть под столешницу.

— Где дочка?

— Там, в колидоле, — киваю в сторону, куда она убежала. Прикладываю ладони рупором ко рту и зову: — Ксю-ю! Возвлащайся! Всё позади! Втолой гад тоже… уснул!

Долго ждать не приходится — Ксюня врывается в помещение, стремительно бросается ко мне и вцепляется мёртвой хваткой. Щёки мокрые, глаза красные, всё тело дрожит мелкой дрожью.

— Сава-Сава-Сава… — лепечет, всхлипывает и не отпускает, руки сжала на моей спине, будто если отпустит — я исчезну. Нос вытирает о рукав, но держится изо всех сил.

— Всё холошо, — шепчу ей, аккуратно гладя по волосам. — Всё уже холошо.

Рогов отходит в сторону, достаёт телефон, быстро набирает номер. Один гудок, второй — связь пошла.

— Лекарей. Срочно.

Почти сразу за окнами завывают сирены — подъезжают полиция, скорая, машины дружины, все разом. Нам пора отсюда. Два трупа — не самое лучшее зрелище для девочки, и пускай она смотрит только на меня.

Выходим втроём во двор. Ночь прохладная, луна разливает белый свет, делая тени ещё глубже. Ксюня не отпускает меня, цепляется за руку, дышит прерывисто.

К нам из резко затормозившего внедорожника бегут Матвей Максимович и Ефрем Ефремович.