— Княжич! — выдыхают оба разом, громко, с облегчением. — Слава Богу!

— Неа, — мотнул я головой устало. — Отошел к Богу не Слава, а как лаз Бележков с плихвастнем.

Воевода и старший дружинник хлопают глазами, переваривая хирдский юмор. Не успевают они обменяться со мной и парой слов, как к ним направляются двое в форменных костюмах — либо полицаи, либо жандармы, разницы особой нет. Взгляды цепкие, физиономии протокольные.

— Здравствуйте, Третье отделение жандармерии. Титулярные советники Васильев Василий Васильевич и Степанов Степан Степанович, — представляются, одновременно вытаскивая удостоверения. — Мы проводим расследование по инциденту. Можете рассказать, что случилось, господин Рогов?

Васильев сразу замечает мою кобуру с «Береттой» на поясе, взгляд цепляется, но вопрос пока не задаёт.

Рогов хмурится, тяжело выдыхает.

— Я убил одного гада. Мой ученик — другого. Больше ничего. — Голос жёсткий, без намёка на обсуждение. — Господа жандармы, давайте отложим разговоры.

— На какое время? — уточняет Васильев.

— На другое.

Не дожидаясь ответа, Мастер кивает мне и Ксюне:

— Пойдёмте, ученики.

Как говорится, наставника надо слушаться, и я с радостью прохожу мимо жандармов, уводя Ксюню.

У машин все расходятся. Рогов уходит к своей, даже не оглядываясь. Остальные — я, Ксюня, Матвей Максимович и Ефрем Ефремович — садимся в княжеский внедорожник.

Ксюня так и не отпускает мою руку. Ни на секунду. А в машине нас встречает мама.

* * *

Завод ЖБИ, восток Рязани

Титулярные советники Степанов и Васильев стоят над телами в полутёмном цеху завода. В воздухе висит тяжёлый, удушающий запах гари, кислоты и крови маслянистыми пятнами машинного масла.

Васильев осторожно обходит разбросанные осколки стекла и обломки стены, стараясь не наступить в свежие следы бурого цвета. Нагибается над трупом подручного Бережкова, внимательно осматривает. Тело ещё не остыло, губы приоткрыты, будто он хотел что-то сказать перед смертью. На столе рядом среди осколков следы порошка, сыпучие, мелкие, разбросанные небрежно, будто кто-то в спешке прервался и не успел замести следы. В лбу убитого — аккуратные, крохотные пулевые отверстия. В горле — ещё одно, с неровными краями. В глазнице — нож, всаженный по самую рукоять.

— Отверстия от пуль маленькие. Калибр пальчиковый. Значит, «Беретта» того княжича, — замечает Васильев, пока его напарник рассматривает второй труп. — Похоже, Рогов не приукрасил действительность. Подручного, правда, убил ребенок.

Степанов стоит, немного расставив ноги, чтобы не наступить на валяющуюся рядом оторванную голову, и разглядывает тело Бережкова. Мужчина явно успел поколотить противника перед смертью — костяшки в ссадинах и брызгах чужой крови. Но в итоге проиграл.