— Просто не знаю, что вам сказать, — тихо заметил Лэнгдон.
В зеленых глазах Софи блестели слезы.
— Он воспитывал меня как родную дочь.
Только теперь Лэнгдон заметил в ней перемену. Это было видно по глазам. Выражение отсутствующее, она словно ушла в себя. Прежде Софи Невё проклинала своего деда. И только теперь увидела ситуацию в совершенно другом свете.
За стеклом иллюминатора быстро светлело, на горизонте появилась малиново-красная полоска. А земля под ними была по-прежнему погружена во тьму.
— Надо бы подкрепиться, дорогие мои! — В салон вошел Тибинг и, весело улыбаясь, поставил на стол несколько банок колы и коробку крекеров. Затем извинился за столь скудное угощение: просто давно не пополнял припасов на борту. — Наш друг монах все еще отказывается говорить, — добавил он. — Но ничего, ему надо дать время. — Он откусил от крекера большой кусок и уставился на листок со стихотворением. — Итак, милые мои, есть ли идеи? — Он поднял глаза на Софи. — Что пытался сказать этим ваш дедушка? Где, черт побери, надгробный камень, которому поклонялись тамплиеры?
Софи лишь молча покачала головой.
Тибинг снова занялся стихотворением, а Лэнгдон вскрыл банку с колой и отвернулся к иллюминатору.Надгробье тамплиеров — это ключ. Он отпил глоток из жестяной банки.Надгробие, которому поклонялись тамплиеры. Кола оказалась теплой.
Ночь быстро сдавала позиции, за стеклом становилось все светлее, и Лэнгдон, наблюдавший за этими превращениями, вдруг увидел внизу поблескивающую морскую гладь.Ла-Манш. Теперь уже скоро.
Видимо, Лэнгдон в глубине души надеялся, что озарение придет к нему с рассветом, но этого не произошло. Чем светлее становилось за стеклом, тем призрачнее становилась истина. В ушах звучали строки, написанные пятистопным ямбом, заклинания Хиерос гамос и других священных ритуалов, рев самолета.
Надгробие, которому поклонялись тамплиеры.
Самолет летел совсем низко, когда Лэнгдона вдруг осенило. Он со стуком поставил на стол пустую жестянку от колы.
— Вы мне не поверите, — начал он и обернулся к Тибингу и Софи. — Мне кажется, я знаю… про надгробие тамплиеров.
Глаза у Тибинга стали как блюдца.
— Вы знаете, где надгробие?
Лэнгдон улыбнулся:
— Негде. Я наконец понял,что это.
Софи всем телом подалась вперед.
— Мне кажется, слово «headstone», «надгробие», здесь следует понимать в его прямом изначальном смысле. «Stone head» — «каменная голова», — объяснил Лэнгдон. — И никакое это не надгробие.
— Что за каменная голова? — спросил Тибинг.
Софи тоже была удивлена.
— Во времена инквизиции, Лью, — начал Лэнгдон, — Церковь обвиняла рыцарей-тамплиеров во всех смертных грехах, правильно?