— Но если документы Сангрил так и останутся неопубликованными, тайна Марии Магдалины будет потеряна навсегда, — сказал Лэнгдон.
— Отчего же? Да вы только посмотрите вокруг! Ее история присутствует в изобразительном искусстве, музыке, литературе. И с каждым днем о ней вспоминают все чаще. Этот маятник не остановить. Мы начинаем осознавать, какие опасности кроются в нашем прошлом… понимать, что многие пути ведут к саморазрушению. Мы начинаем чувствовать необходимость возродить священное женское начало. — Она на секунду умолкла. — Вы упоминали, что пишете книгу о символах священного женского начала. Это так?
— Да.
Она улыбнулась:
— Так закончите ее побыстрее, мистер Лэнгдон. Спойте ее песню. Миру нужны новые трубадуры.
Лэнгдон молчал, пытаясь осознать всю значимость этой просьбы. Молодой месяц вставал над зубчатой кромкой леса на горизонте. Он снова взглянул на часовню. И почувствовал, что просто сгорает от ребяческого желания узнать ее тайны.Не смей спрашивать, приказал он себе,время еще не пришло. Он покосился на папирус в руке Мари Шовель.
— Спрашивайте, мистер Лэнгдон, — с усмешкой сказала Мари. — Вы честно заслужили это право.
Лэнгдон ощутил, что краснеет.
— Вы ведь хотите знать, находится ли Грааль в часовне Рослин, верно?
— А вы можете сказать?
Мари вздохнула с притворным раздражением:
— Ох уж эти мужчины! Просто не могут оставить Грааль в покое! — И она рассмеялась, явно довольная собой. — С чего вы взяли, что Грааль там?
Лэнгдон указал на папирус в ее руке.
— В стихотворении вашего мужа говорится о Рослин, это несомненно. Правда, там еще упоминаются сосуд и меч, а этих символов я в часовне не видел.
— Сосуд и меч? — переспросила Мари. — Ну и как они, по-вашему, выглядят?
Лэнгдон чувствовал: она с ним играет. Но решил принять условия игры и вкратце описал символы.
— Ах, ну да, конечно, — протянула она. — Меч, он же клинок, символизирует все мужское. Думаю, его можно изобразить вот так… — И Мари указательным пальцем начертила на ладони Лэнгдона такую фигуру:
— Да, — кивнул Лэнгдон. Мари изобразила наименее известную, «закрытую» разновидность символа меча, но Лэнгдону она была знакома.
— И обратный знак, представляющий женское начало, — сказала она и начертила на его ладони:
— Правильно, — сказал Лэнгдон.
— И вы говорите, что не заметили среди символов часовни Рослин ничего подобного?
— Не заметил.
— Ну а если я вам покажу, отправитесь наконец спать?
Не успел Лэнгдон ответить, как Мари Шовель спустилась с крыльца и направилась к храму. Он поспешил следом. Войдя в часовню, Мари включила свет и указала в центр пола: