У нас же всего несколько побитых канонерок, которые можно исправить, да плюс вступивший, наконец, в строй трофей. Добавьте к этому возросший при дворе аппаратный вес, слава победителя англичан… впрочем, об этом говорить пока рано. Враг вернулся!

— Что там еще?

— От военного губернатора.

— А конкретнее?

Прибывший офицер для особых поручений поведал мне занятную вещь. Но прежде следует кое-что пояснить. Если поднятые со дна моря материальные ценности принадлежали нам, то обязанность хоронить сотни всплывших утопленников ваш великий князь, сиречь я, великодушно возложил на местные власти. То есть на подчиненных военного губернатора Граббе.

Окажись на месте преемника Литке другой человек, он, вероятно, попытался возражать, но… Павел Христофорович не стал. Престарелый генерал повидал в своей жизни всякое. Некогда видный член Союза общественного благоденствия, он, тем не менее, уклонился от участия в декабрьском восстании и сумел избежать наказания. Ну разве что в крепости посидел.

Затем воевал с турками, участвовал в подавлении Польского восстания, после чего служил на Кавказе. Где прославился при штурме Ахульго [2] и зарекомендовал себя одним из самых результативных военачальников. Потом был Венгерский поход, золотое оружие за храбрость и возвращение в Петербург. Казалось бы, жизнь удалась! Сиди себе и радуйся на теплом месте.

Увы, это место оказалось «Комитетом Инвалидов» во главе с небезызвестным Политковским. Когда вскрылись хищения последнего, Граббе снова угодил в крепость, но уже не как потенциальный заговорщик, а как пособник казнокрада. Впрочем, государь на забыл о его заслугах, и дело ограничилось выговором.

Как генерал-губернатор он меня устраивал. Приказы исполнял добросовестно, куда его не просили, не лез. Если возникали проблемы, первым делом обращался ко мне…

— Один из всплывших трупов оказался одет в мундир британского адмирала.

— Вот значит, как…

— Его превосходительство просили узнать, не будет ли у вашего императорского высочества на сей счет распоряжений.

— Кто это может быть? — обернулся я к Лисянскому.

— По всей вероятности Чадс.

— Ты его знаешь, то есть знал?

— Мы встречались, когда он заведовал артиллерийской школой «Excellent» рядом с Портсмутом.

— Опознать сможешь?

— Полагаю, да.

— Отлично. В таком случае отправляйся в анатомический театр и убедись. Если точно он…

— Других адмиралов там быть не могло.

— Ну мало ли. Вдруг там камердинер в парадной ливрее? Хороши же мы будем, если предложим его тело вместо адмиральского.

— Вы хотите отдать англичанам покойного адмирала, — сообразил адъютант. — Жест доброй воли…