— Каким кораблям противника отдавать предпочтение?

— Хороший вопрос, на который у меня нет однозначного ответа. Попадется винтовой линкор или фрегат? Отлично! Парусный корабль, превращенный французами в войсковой транспорт? Тоже неплохо! Небольшой колесный шлюп? Топите всех, и пусть их черти в аду сортируют!

— Но…

— Господа, может статься так, что союзники поменяют к ночи расстановку сил. И вместо указанных на схеме больших кораблей окажется какая-то мелочь. Не стоит тратить время на поиск более выгодной добычи. Главное, чтобы удар был мощным и сокрушительным.

— В таком случае, быть может, следовало не просто разделить наши силы, но и проводить атаки с интервалом, скажем, в полчаса, чтобы не путаться? — не удержался от вопроса и один из героев боя с «Валориусом» командир «Ведьмы» князь Шаховской, сверкая новеньким «Георгием» на груди.

— Ни в коем случае, князь, ни в коем случае! Первый же взрыв заставит неприятеля всполошиться. Не следует давать ему время опомниться и подготовиться к отражению атаки или даже бегству!

— Погода портится, — мрачно заметил Кузнецов, обратив внимание на нагонявший черные тучи Норд.

— Нам это только на руку! — парировал я.

До середины девятнадцатого века, когда на арену истории вышли винтовые и колесные пароходы, военные (парусные и гребные) флоты предпочитали вести сражения преимущественно днем и при хорошей, в меру ветренной, но уж никак не штормовой или ненастной погоде. В таких условиях воевать нельзя, сказал бы вам любой мало-мальски грамотный адмирал той эпохи и был бы без сомнения прав.

Взять, к примеру, хрестоматийное Трафальгарское сражение. Горацио Нельсон погиб от мушкетной пули в полпятого пополудни, бой продолжался до половины шестого вечера, а к затем разразился шторм. Он буйствовал больше суток, стихия потопила или выбросила на прибрежные скалы в тот день кораблей едва ли меньше, чем сокрушило оружие в руках людей накануне. Всем было не до войны. Экипажи боролись за живучесть, чинили пробоины, лихорадочно откачивали воду из трюмов, восстанавливали рангоут и такелаж. Да, моряки во все времена были людьми отчаянно смелыми, ничего не скажешь. И только когда шторм стих, битва возобновилась с новой силой.

Теперь же нам предстояло вписать новую страницу в книгу военно-морской истории, задав новые правила и показав на деле возможности нового оружия.

Несмотря на потери, силы противника были еще очень велики. А с прибытием французов союзная эскадра стала насчитывать шесть винтовых, девять парусных линкоров и два блокшипа, вроде тех, что уже покоились на дне Финского залива. Еще два линкора, если верить разведке, практически разоружены и используются для перевозки французского десанта. Так это или нет, бог весть, но даже если остались только пушки на верхней палубе, отбиться от канонерок все равно смогут.