— Ни в коем случае. Разумеется, союзники слили компанию на Балтике и что бы они не предприняли этого уже не исправить, но…

— Как ты сказал, слили? Какой ужасный жаргон!

— Ну не использовать же мат при помазаннике божьем?

— Не богохульствуй, — поморщился император. — Так ты полагаешь, англичане с французами более не решатся на активные действия?

— Этого я не говорил. Решиться-то они могут. Более того, удивлен, что до сих пор ничего не предприняли, но никакого значения этот удар иметь не будет.

— Объяснись.

— Государь. Единственное место, где они с оставшимися у них силами возможно надеяться на успех это — Бомарзунд. Крепость маленькая, слабая, да еще и недостроенная. Не говоря уж о ее удаленности, из-за чего нам будет затруднительно оказать ей помощь.

— Продолжай.

— Прошу, ваше величество меня извинить, но допустим, они одержат верх. Так что с того? Устроят якорную стоянку в шхерах и зазимуют? Если так, я первый свечку Святителю Николаю поставлю. Дождемся, когда встанет лед и сожжем их корабли ко всем чертям!

— Это уж вряд ли.

— Вот именно! Единственной достойной причиной захвата Бомарзунда может быть последующая передача его Шведской короне, чтобы купить таким образом преданность Бернадота и соблазнить его к выступлению на их стороне.

— Ты думаешь, он не согласится?

— После сегодняшнего или, прошу прощения, теперь уже вчерашнего погрома? Король Оскар вовсе не кажется умалишенным.

— Ты забываешь об одном обстоятельстве, — задумчиво заметил Николай.

— Каком?

— Там естьпарламент , — последнее слово император произнес с таким видом, будто ему пришлось перед тем съесть лимон.

— Рикстаг, — машинально поправил я.

— Сборище профессиональных болтунов и бездельников! — рубанул рукой царь. — Бог знает, что может прийти в голову этой публике!

Если честно, крыть было нечем. Не рассказывать же отцу, что в теле его любимого сына засел попаданец из будущего, которому точно известно, что в ближайшие полтора века Стокгольм останется нейтральным…

— Пока мы сильны, они не решатся. А сильны мы, пока союзники не добились успеха. И потому, вынужден снова повторить. Все наши усилия должно обратить в Крым. Севастополь — вот место, где будет решаться судьба войны!

— Помню, об этой твоей теории, — отмахнулся Николай. — Но по-прежнему не считаю ее состоятельной. Впрочем, все, о чем ты просил сделано. Тотлебен уже там и судя по донесениям Меншикова, весьма преуспел в деле строительства укреплений.

— Государь, вы сейчас случайно не о том самом Меншикове, который докладывал вашему величеству о благонадежности кораблей Балтийского флота? Или том, что инспектировал батареи в Гельсингфорсе и нашел их превосходно устроенными? Между тем в ходе недавней проверки Густавсвердских укреплений уже после седьмого выстрела стена обрушилась? Ах, да. Это ведь один и тот же человек…