— Неужели ваше императорское высочество не видит для противника никаких иных возможностей? — с непроницаемым видом поинтересовался Долгоруков.

— Нет!

— Отчего же? — на губах никогда не бывавшего в сражениях генерала появилось нечто вроде снисходительной улыбки.

— Главным образом оттого, что у них нет обыкновения назначать военачальниками идиотов! — не смог удержаться я, но тут же продолжил, желая хоть немного смягчить собственную резкость. — Судите сами, господа. Союзники, если позволите, буду называть их так, не станут атаковать ни на Днестре, ни на Кавказе. Там у нас крепкие позиции. Зато Крым изолирован. Крупных сил нет, а те, что там расквартированы, по большей части запасные. О нормальном снабжении, складах, магазинах и лазаретах говорить не приходится. Да что уж там, даже порядочного шоссе и то нет! А если мы решимся перекинуть, к примеру, трехсоттысячную армию, то для нее не будет ни жилья, ни достаточного пропитания. Никогда не стоит считать врага глупее себя!

Похоже, генералам не очень понравился мой выпад в сторону Долгорукова, все же он один из них. С другой стороны, вся эта «стая товарищей» привыкла жить по принципу — «клюй ближнего, гадь на нижнего». Если он потеряет должность, значит, ее приобретет кто-то другой, а вдруг родственник или союзник… Но это все лирика, главный здесь все равно царь, а он, кажется, начал прислушиваться.

— И что же ты предлагаешь? — заинтересованно глядя на сына, который так складно и дельно принялся излагать свои рассуждения, задал Николай очередной вопрос.

— Нужно готовиться. Создать в хорошо защищенных пунктах на будущем театре военных действий необходимые запасы. Строить укрепления…

— Севастополь достаточно укреплен! — не утерпел военный министр.

— С моря, несомненно, — парировал я. — Но с суши он совершенно беззащитен! Что с Южной, что с Северной стороны…

— Вы заблуждаетесь! — не скрывая торжества, выпалил тот. — Согласно отчетам, все необходимые форты и батареи возведены!

Черт, что-то было такое в реальной истории, весьма некстати вспомнилось мне. Действительно, имелся высочайше утвержденный план по созданию укреплений на Северной стороне. Но потом случился совершеннейший сюрреализм, возможный только в России. Деньги украли, ничего не построили, но послали в Петербург красиво оформленный чертеж. Его тоже украли и продали британским шпионам, отчего командование союзников было уверено, что Северная сторона неприступна и вместо того, чтобы с ходу овладеть ей, потеряла драгоценное время в передислокации и строительстве собственного лагеря.